alla_amelina (alla_amelina) wrote in rostov_80_90,
alla_amelina
alla_amelina
rostov_80_90

ДОНСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ НЕТ. И БЫТЬ НЕ МОЖЕТ

Это интервью с главным редактором журнала «Знамя» С.И.Чуприниным было опубликовано в безвременно почившей ростовской газете «Седьмая столица» в 2004 году в рамках совместного с информагентством «Открытые новости» проектом «Наши в столице». В нем, как мне кажется, много интересных мыслей, суждений, оценок. И много знакомых посетителям этого сайта имен.
Наш разговор с Сергеем Чуприниным начался с того, что с месяц тому назад он после десятилетнего перерыва побывал в Ростове. Рассказ о впечатлениях то и дело перемежался словами «к глубочайшему моему сожалению»…

— Журнал «Знамя» в высшей степени заинтересован в том, чтобы печатать авторов-немосквичей. Это сознательный режим протежирования, создания режима наибольшего благоприятствования для людей не из столицы. Причины просты.

Во-первых, авторы в Москве и частично в Санкт-Петербурге изначально находятся в преимущественном положении, им есть где печататься, они могут выбирать свой формат, те или иные издания, которые соответствуют характеру их творчества. Писатели же, которые живут в Ростове или других российских регионах, далеко не всегда могут высказаться, поскольку местные СМИ, следуя логике тотального упрощения, не публикуют существенных, сколько-нибудь серьёзных литературных текстов. А Москва далеко…

Во-вторых, есть такое абсолютно чёткое ощущение, что Москва живёт одной жизнью, а Россия – другой. Поездка в Ростов эти ощущения укрепила. Я обнаружил, что здесь совсем другая жизнь, другая проблематика, даже страхи другие.

Вот такие два мотива региональной концепции нашего журнала: узнать, как и чем живут люди в российской провинции, и дать им возможность себя проявить на литературном поприще.

К глубокому моему сожалению, у меня такое ощущение, что творческие силы в России находятся в полупарализованном состоянии. Поэтому мои впечатления – скорее невесёлые.

Если же говорить о впечатлениях общегородских, то по сравнению с тем, каким был Ростов десять лет назад, динамика очень хорошая. Она видна, она наглядна. Есть ощущения цивилизованного города. Но…

Иду я по Пушкинской. Роскошная улица! До тех пор, пока не доходишь до очередного квартала. А там – грязь, разор, запустение. И ощущение, что шли-шли, а здесь остановились. Здесь кончились деньги. Или энергия. Или что-то ещё. И так не только в плане городского хозяйства и городских интерьеров. Такое ощущение, что и в социальном, и в культурном плане ситуация такая же: вот это уже сделали, а дальше кончились деньги, энергия, время.

:— Ростовчане, работающие в Москве в сфере бизнеса или политики, в интервью «7С» чаще всего сообщают лестную для земляков информацию о лидерских позициях Дона в той или иной сфере. А как обстоят дела в сфере литературного творчества?

— Юг России — это, увы, самая неплодородная почва в литературном отношении. К глубочайшему моему сожалению, за весь XX век на Дону было только два писателя по-настоящему общенационального масштаба. Это Михаил Шолохов и Виталий Сёмин.

У меня в Ростове достаточно много друзей-литераторов. Они печатались и в «Знамени», и в других «толстых» журналах. Я очень высоко ценю поэта и переводчика Леонида Григоряна. Это человек замечательного ума, вкуса, который сыграл в моей судьбе ключевую роль. Талантливый человек, много сделавший, но так и не развившийся в полную силу. И я думаю, что если бы он не ограничил себя ростовскими рамками, то мог бы сделать больше.

Из литераторов своего поколения я высоко ценю прозаика Олега Лукьянченко. Очень интересные работы у историка и публициста Владимира Сидорова. В общем, много чего есть в Ростове, что можно представить современному читателю. Но это касается занятий скорее музеефицирующих, архивирующих культуру. Я же говорю сейчас о процессе создания нового, который идёт очень сложно.

Фонд Сергея Филатова уже пятый год ведёт активную работу по собиранию молодых писателей по всей России и проводит для них семинары в подмосковном санатории Липки. В течение недели молодые люди «варятся» в очень насыщенном интеллектуальном «бульоне», общаются с писателями, учёными, политиками. Там было и несколько ростовчан. Особенно ярко проявился Денис Гуцко. Его печатали и «Знамя», и «Дружба народов». Недавно он ездил на франкфуртскую книжную ярмарку в составе официальной делегации писателей России вместе с Маканиным, Битовым, Улицкой… Спрашиваю: «А что в Ростове?». А ничего в Ростове. Он для Ростова почти не существует. Потому что идёт тихое такое копошение в союзах писателей, журнал «Дон», к глубочайшему моему сожалению, то ли выходит, то ли не выходит. Можно только восхищаться энтузиазмом тех, кто его всё равно продолжает делать при полном почти отсутствии финансирования и других разнообразных сложностях.

В общем, в Москве Дениса Гуцко знают лучше, чем в Ростове. Так бывает…

— Сергей Иванович, в одном из интервью вы сказали, что русская литература у нас одна. Что вы имели в виду?

— Всё, что написано на русском языке, является русской литературой. И всякое деление по идеологическому принципу (вы знаете, что у нас существует два враждующих союза писателей) – это всё исторически преходяще. Как преходяще и деление литературы на высокую, элитарную и массовую. Потому что то, что мы сегодня считаем массовой, может войти в большую русскую литературу, а то, что сегодня элитарно, станет ничем. Время произведёт свой отбор.

Нет и не может быть никакой донской литературы. Как не бывает «сибирской прозы» или «чернозёмной поэзии». Литература – явление единое.

Ещё одно ваше высказывание: «От того, что сегодня читают наши дети, зависит наше завтра». Так каково наше завтра?

— К глубочайшему моему сожалению, дети сейчас читают крайне мало. Россия вообще перестала быть самой читающей страной. При том, что по количеству издаваемых книг мы занимаем пятое место в мире после США, Англии, Германии и Японии. Это неплохая позиция. Но по количеству книг, которые не «приходятся на душу», а попадают к человеку, за которыми он идёт в книжный магазин, берёт в библиотеке, «перехватывает» на вечерок у соседей – колоссальные, катастрофические потери. То есть в книжных магазинах всегда есть что купить. Но так, чтобы почитать – нет.

И в один «прекрасный» момент люди отвыкли от чтения как от нормы жизни.

И сколько бы учительница ни говорила: «Вася, читай», — он не будет этого делать, если не привык к тому, что мама и папа перед сном читают.

Поэтому на вопрос, что читать детям, я отвечаю: «Пусть читают, что хотят». Главное – пусть читают. Чтобы был навык к чтению. И я как на позитивный момент смотрю, например, на увлечение дамскими или криминальными романами. Пусть читают хотя бы это.

— Не испортят вкус напрочь и необратимо?

— Это меньшее зло, чем отсутствие навыка чтения вообще.

— Вы за фаст-фуд для души?

— Знаете ли, лучше плохая еда, чем голод. Я знаю, что моя точка зрения многим кажется спорной, но я уверен, что это именно так.

— Но ведь проблема круга чтения – это ещё и проблема языка. Что читают, так и общаются, так формируют своё жизненное пространство. Приведу пример, может быть, набивший оскомину – про оскорбление Киркоровым ростовской журналистки. Этот сюжет вызвал бурную, эмоциональную дискуссию о праве использовать ненормативную лексику.

— На предстоящей книжной ярмарке я буду проводить круглый стол, посвящённый социо-культурным проблемам языка. Эти проблемы более глубоки, чем вопросы дурновкусия или использования непечатных выражений.

Что касается русского мата, то здесь действительно существует ряд очень различных точек зрения. Недавно я прочёл в «Московских новостях» статью Виктора Ерофеева, где он говорит, что русский мат – такой же символ нашей страны, как флаг над рейхстагом. Вот так вот. Он также пишет, что мат должен наконец совершить побег из языкового ГУЛАГа. То есть наш литературный язык он воспринимает как ГУЛАГ.

Есть и альтернативная точка зрения, которая состоит в убеждении, что в русском языке и без мата достаточно средств для выражения своих мыслей и чувств.

Я думаю, что движение нашего общества, языковое в том числе, привело к правильному ответу. Мат не стал восприниматься ни как табу, ни как норма. Это является сегодня проблемой интеллектуального выбора, индивидуальной проблемой выбора человека или выбора издательства, которое разрешает или не разрешает использование мата в публикуемых произведениях.

— То есть в принципе вы считаете допустимым использование так называемых нецензурных выражений?

— Повторяю, я считаю это проблемой свободного выбора. Полностью запретить это следует только на телевидении, потому что оно обладает особым воздействием на людей. То, что произнесено публично вслух и тиражировано, воспринимается уже как норма. А все эти «пи-пи», которые всё чаще звучат в эфире, они не менее ужасны, на мой взгляд, чем откровенный мат. Язык современного ТВ вообще чудовищен.

— И в заключение – традиционный вопрос: что дал вам Ростов как стартовая площадка в литературной карьере?

— Я благодарен Ростову и Ростовскому университету за то, что они были в моей жизни. Сейчас, пересматривая задним числом свои студенческие годы, я понимаю, что и уровень преподавания на филфаке РГУ был очень и очень приличным, и возможности, которые открывались, и стимулы, которые возникали. Я, например, многим обязан университетской «читалке», где я имел возможность читать редкие книги, где добрые люди пускали меня в подвал и давали спецхрановские издания…

Что касается Ростова в целом, то он всегда отличался очень хорошей энергетикой. Обилие солнца, тепла и света накладывает свой отпечаток на ростовский характер. Видимо, дают о себе знать и купеческие традиции: хочешь чего-то добиться — надо поворачиваться пошустрее. Как бы то ни было, но среди своих земляков я практически не встречал людей вялых, инертных, флегматичных. Словом, Ростов – это школа динамизма.

Алла Амелина



Tags: Амелина Алла, Григорьян Леонид, Гуцко Денис, РГУ, Ростов-Москва, Чупринин Сергей
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments