stun-a-stoat (kasya) wrote in rostov_80_90,
stun-a-stoat
kasya
rostov_80_90

Тимофеев. Короткие тексты

Из выложенного в свое время Аней Батурой
*

Ноги в ботинках идут вкрадчиво. Шум улицы затихает. Виден человек, его
лицо выражает испуганную озабоченность, за спиной - сумка. Человек
выходит на площадку, оглядывается, достает одежды, саблю, свечу, краски,
зеркало, рисует на лице знак. Облачается, ставит по центру стул, на стул
- свечу. Зажигает ее, смотрит на нее, затем ходит вокруг, произносит
величественные монологи.

Затем сбивается, чувствуя чей-то взгляд.

Затем опять говорит, вновь поворачивается, разгребает кучу мусора, видит
обрубок манекена. Разглядывает его, ставит на площадку, сам ходит
вокруг, играет.Меняется местами с манекеном, начинает на него кричать,
достает саблю, размахивается и ударяет.

Поливает красной краской место удара, любуется.

Манекен остается, человек уходит. Выходит на улицу и сливается с толпой.


*

Н. ..- очень веселый человек.

Любит эдак похохотать в компании близких людей.

А хохочет так: сначала надуваются щеки, наливаются кровью глаза, потом
от прищуренных добрых глаз разбегаются морщинки прямиком к заросшим
волосами ушам.

Еще секунда - и, казалось бы, вот! сейчас вырвется, запенится горным
тереком хохот! - ан нет, сначала раздается медленное шипение, нарастая,
переходит в клекот ястреба, затем сменяется урчащим при падении мотором
и - пошел, пошел! - вот, наконец, дрожат стены от обличительного
хохота и ноздри, раздуваясь все шире и шире, обнажают маленький
сероватый шарик, покрытый извилинами.

А Н... уже закидывает голову, чтобы тот не выкатился, и трясутся его
жировые складки под рубашкой, и отвернись от него - кажется, что человек
плачет...

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

*

Если бы тот бюрократ знал, что с ним произойдет, когда он свернет в
этот двор справить малую нужду - он бы ни за что никогда бы не свернул.

Но тем бюрократы и отличаются от остальных граждан нашей необъятной
страны, что они не утруждают себя предсказаниями судьбы, вообщем, он
свернул и только было настроился к облегчению, как его внимание привлек
большой выключатель на кирпичной стене.

Выключатель был черный и явно старый. Палец вдруг машинально надавил на
клавишу - и все вокруг померкло. "Вот-те на..." - удивился бюрократ.

Дело в том, что наступила кромешная тьма. Погасло солнце, звезды и все
лампочки.

Палец перевел клавишу в первоначальное положение. День вновь вернулся в
мир.

Справив нужду, бюрократ в нерешительнсти постоял. Палец вновь потянулся
к загадочному выключателю. Но в этот момент чудовищный пинок в зад
заставил его почувствовать горьковатый привкус кишечника во рту, а также
придал устойчивое ускорение тщедушному тельцу.

Приземлившись за три квартала от случившегося, бюрократ старательно
почистил дрожащей рукой пиджак и затрусил на службу...

*

- Давайте говорить, - сказал директор, и все заговорили.
- Я говорю, - сказал я
- Ты говоришь, - сказал ты
- Он говорит, - сказал он
- Мы говорим, - сказали мы
- Вы говорите, - сказали вы
- Они говорят, - сказали они и повернули головы к директору.

Он благодарно молчал.

На том собрание и закончили.


*

Ты, Кашнауров, почему с ненавистью на всех смотришь, почему злобно
щуришься? Откуда в тебе эта неприязнь к себе подобным?
Зачем останавливаешься, когда ругаются в очереди, и долго смотришь на них
с презрением, сжимая кулаки?

Или, если видишь, как сильный обижает слабого, глядишь на слабого в упор,
уворачиваясь от ударов сильного? И зачем тяжело сопишь, когда тебе лгут?
Ты прекращай это, Кашнауров! Почему ты!

Собака взвизгнула оттого, что Кашнауров не выдержал такой длинной тирады, пнул ее в живот и с ненавистью посмотрел на счетчик себя в зеркало.

Собака, скуля и глотая обиду, улеглась на циновке в прихожей. Глаза ее
слезились.


*

" Да, обидно.. - жуя бифштекс и хлюпая носом, приговаривал Аркадий Силыч
Сирота, - Лиза, может, антрекотик? Ну, хоть один!"

За раздаточным столом возникла Лиза. Приложив руки к груди и сведя глаза
к переносице, она с максимальной сердечностью заверила: "Аркаша, ну
нету, верите?"

"Да, обидно, обидно... - Аркадий Силыч положил хороший кусок бифштекса в
рот и чуть не подавился. Напротив него за столом в кафе "Счастливого
пути" сидела огромная муха и задумчиво глядела на него. Кусок бифштекса
со звоном упал на дно желулка.

Муха вытянула хоботок - и оставшаяся на тарелке пища исчезла в ее
недрах. Положив мохнатые лапки, точнее, лапы на стол, она показала
хоботом в сторону буфета.Сирота оглянулся - никого.

Он был один на один с необычным явлением природы


*

Смычок дрогнул и заскользил по струнам. Скрипач положил голову, как на
рельсу, и прислушивался к приближающемуся контрапункту. Музыка,
просверлив отверстие у него в груди, обнажила душу. Душа в забытьи
покачивала головой.


Но вот смычок замер на мгновенье и вонзился в струны с форсированным
скрежетом. Диссонанс раскачивался на струнах, потрошил логику, измывался
над композицией. Душа в ужасе закрыла лицо руками. Муза отшатнулась,
выронив лепестки ромашек. Изо рта скрипача выплыла рыба. Она беззвучно
шевелила ртом, пытаясь объяснить смысл.

Но звук вновь оборвался, и все вернулось на свои места: душа - к забытью;
рыба заплыла обратно; муза стала лихорадочно собирать лепестки.

Музыкант тяжело дышал. Глаза подернулись серым. Он считал, сколько еще
шагов осталось до смысла.

*
Война началась в полдень. Синие двинули с фланга усиленый наряд плюющих
скомкаными полиэтиленовыми мешочками истеричных гренадеров. Шли
вразмашку. Впереди, гулко стуча по земле костылем, двигался фельдмаршал
Клячко.

С серыми сошлись молча и в охотку засражались. Клячко, страдающий
вегетативно-сосудистой дистонией, прохаживался среди отважно бьющихся
молодцов, по-отечески прикрывая сзади.

Прискакал из штаба вестовой, достал изо рта депешу.

Несгибаемый фельдмаршал долго читал, щурился. Зычно крикнул ребятам:
"Навались!"

Ребята навалились и погнали серых к гнилому ущелью. Фельдмаршал, отдав
приказ вестовому, не спеша двинулся вслед за битвой. Солнце вовсю
припекало. Фельдмаршал, насвистывая марш энтузиастов, сбивал незабудки
и вдруг остановился как вкопанный..


*
Однажды в Иерусалиме прекратили продажу пива, тогда саддукеи стали
подбивать народ бойкотировать решение синдриона.

А фарисеи поддерживали синдрион, варили пиво на дому и продавали его по
спекулятивным ценам.

Естественно, нужен был человек, который бы открыл людям глаза на это
безобразие. И он нашелся, но зашел так далеко в открытии глаз, что даже
слепые стали видеть, что творится.

И за это с ним что-то сделали, на какой-то горе. Знаю только, что с этой
горы на лыжах нельзя кататься - снега нет.

* * *
* * *

В дверь постучали, открыл. Стоит человек в синих ботинках:
"Распишитесь», - протягивает квитанцию. Я размашисто черканул,
посторонился. В комнату занесли цветной телевизор.Через неделю смотрю
телевизор - звонок. Выхожу - опять этот, протягивает. Ну, я расписался,
гляжу - уже я в больнице с язвой лежу, размышляю о жизни. Через месяц
заходит этот, в синих ботинках, ну, я расписался, а уже - бац! - марш
Мендельсона играет, женщина рядом, полная такая, и теплая. И ведь,
гадюка, все равно ночью пришел, заставил расписаться. Через год черканул
ручкой - оп! - и пацан у меня. Через десять лет только и видел я свою
Валюху, успев дрожащей рукой закорючку поставить.

* * *

Сфокусированный тысячеглазый взгляд в мою грудь сбивал
дыхание. Я инстинктивно чувствовал судороги напряжения в этом, ставшем
аморфным и обезличенным темнотой, организме.

Я напружинил левую ногу и прыгнул туда, откуда ветер мне
доносил покашливания, перешептывания, сморкания. Я ухватил пустоту, а
они разбежались в стороны, пихая друг друга в спины, смеясь сквозь
болезненный кашель, врываясь в улицы, закрываясь в домах, выглядывая из
щелей, выжидая моего появления.

И это будет теперь долго, потому что я обречен ходить по
улицам с этой дурацкой повязкой на лице и терпеть их вечное желание
скрываться, прятаться, ходить вдоль стен и убегать от меня с щемящим и
удивительно желанным чувством страха.

* * *
...а самый ужасный ужас - это тот, который еще не явился.

Пришли как-то герои Л.Н.Толстого к героям одного современного писателя.
Силы оказались неравными.

Потому что герои этого писателя ловко владели токарными станками, а
также лопатами, и их инженерная мысль естественно вплеталась в картину
мира, который познаваем.

Только Болконский лежал молча, не вытирая красной струи из носа, и
смотрел в небо, в котором зияла пустота.

* * *
- Опять кричит! - Прохор поднял лохматую голову. Рядом изощренно
скрипела носом жена. - Ну точно, опять зовет.
- Прохор! Прохор! - слышалось из сарая.
-
Чтоб тебя! - он выругался. Ежась от холода, побежал к сараю. Впотьмах
долго возился с замком, наконец, открыл. - Ну, что тебе?
Из темноты на него смотрели глаза лошади. Сама лошадь, искореженная
тяжелым физическим трудом, хрипло дышала.
- Помру я скоро, Прохор. Худо мне.
- Чего ты, успокойся...
- Да нет, чую я... Кранты мне.
Прохор досадливо махнул рукой.
- Да брось ты, - закрыв дверь, он побежал обратно. Укладываясь спать,
нечаянно разбудил жену.
- Чего там, Проша?
- Да Воронок - узнал, что завтра на ярмарку ехать, завыделывался.

И уже проваливаясь в сон, пробормотал: курва..

* * *

из штрафбата
- Толстой!
- Я!
- Блок !
- Я!
- Есенин !
- Ну, я!

- Не "ну, я ", товарищ боец, а строго и отчетливо: "Я!"
- Хорошо, Я!
- Да-а-а, ну, воины, мать вашу... продолжим..
- Гаршин!
- Я!
- Достоевский!
- Я!
- А вы что такой мрачный... подтянитесь! из штрафного небось?..ага...
Маяковский! Маяковский! да где он?
- Ну что вы шумите. как Есенин в участке? Здесь я!
-Нну голосина, а! А вы чего такой худой, товарищ? Фамилия?
- Чехов!
- Да, ну, вы явно не боец, что можете?
- Разговаривать...
- Р-разговорчики! Р-равняйсь! Смирно! Товарищи, бороды сбрить, привести
себя в порядок, ставлю задачу!

* * *
- Хлеба и зрелищ! - промычал муж Зинаиды Карповны и ввалился в
прихожую, стуча ключицами об паркет.

Зинаида Карповна с грустью посмотрела на русского интеллигента новой
формации, достала бубен и стала причитать о горькой доле своей бабьей,
да без мужицкой ласки, да без средств к существованию.
Каково ей с непутевы-ы-ы-ы-м!

- У - У -У - отозвался паровоз на узловой станции.
- О - о - о - м - отозвался закон сохранения энергии.
- А - а - а - закричали собаки в ошейниках.
- Е - е - е - закричали собаки без ошейников.

Муж по-пластунски прополз на кухню, открыл холодильник и съел сырые
яйца вместе со скорлупой.
- Ну, вот и день прошел, - весело поклолнился он Востоку, но, не
рассчитав поклона, потерял сознание.

* * *

Лост хайвэй
Если бы автобусы утеплялись, в них можно было бы спать. И еще:
если бы люди не заботились о своем душевном равновесии, было бы спокойней.

Вот тут-то автобус и остановился. Шофер выскочил из кабинки и,
спотыкаясь, побежал в степь. Последнее, что мы услышали от него, - это
терпкий запах нефти вперемешку с проклятиями по-башкирски.

Всем стало неуютно. Мы сидели нахохлившись и играли в кукиши.
Оторвавшись на мгновение от игры, заметили, что сидим одни, а пассажиры,
выйдя из автобуса, побежали туда, откуда мы ехали. Мы подышали на окно,
протерли и увидели Его..

* * *

Открывая дверь, Иваныч почуял отчаянный запах дезодоранта. Жена, морщась,
обрызгивала пространство, нервно тряся баллончиком.
- Чего? - угрюмо спросил Иваныч.
- Опять приполз. Этот... - она, не договорив, ушла на кухню.

Иваныч приоткрыл дверь. В кресле, болтая ногами, сидела его юная дочь.
Звучала музыка. Напротив, ссутулившись, сидело чудовище, которое с
трудом может представить самое воспаленное воображение. Оно чесало ногу
или черт знает как это можно назвать и покорно смотрело на его дочь
Лену. Та листала журнал мод и напевала в такт музыке.
- Слышь, - Иваныч окликнул монстра, - поди сюда!
Тот встал. Тяжело вздохнув и шлепая когтями по полу, вышел в прихожую.
- Ну?
- Что ну? Чего ты сюда ходишь?
- А что, заказано, что ли?
- Ну, знаешь, милый... ты в зеркало хоть на себя смотришь иногда? -
Иваныча возмутил равнодушный ответ.
- Дык я ж ей говорю, поцелуй! Принцем же стану, озолочу ее...
- Да не поцелует она тебя! Она девушка порядочная и несовершеннолетняя
еще, - добавил Иваныч кашлянув, и, чтоб жена не слышала, горячо зашептал
в чешуйчатое ухо: "Слушай, ну уходи, не компрометируй, соседи же, вон
участковый приходил, интересовался... Я ж цветок твой нечаянно сорвал,
думал, порадую их. И вона, порадовал..." - горько вздохнул Иваныч.

* * *

Ау!
По дороге как идти с Косточкино, не доходя до Юбилейного, у развилки
сидит горбатый дед. Он продает бог знает откуда взявшиеся у него
открытки с видами Цюриха.

Завидя приближающихся людей, запевает песню Высоцкого об альпинистах.
Если вы остановитесь, расскажет вам сказку, поговорит о том, о сем,
что в мире творится, а уж если настроение хорошее, то и дорогу покажет,
да только не ту, к Тряпкину, а другую, что к Лебединому озеру ведет,
болото одно так называется.

А уж там вы побегаете и от волка, и от медведя-шатуна, да всякая
нечисть при этом из кустов рожи кривит; в болоте будете тонуть, кричать
будете "Ау!" - пока коршуна не накличете по кличке Быстрый. Скрываясь от
него, угодите в логово красных тростниковых змей. Да ...

Ну, вообщем, на пятый день выберетесь, подойдете к деду. Голодный,
оборванный, будете, скрывая бешенство, выдавливать подобие улыбки: "Что
ж ты, мол, дед, шуткуешь, мол!" - "Да какие уж шутки, когда грамотные вы
больно", - скажет дед, откладывая в сторону гитару с переводными
картинками. "Вот раньше шутковали..." - и пошел рассказывать, а ты уже и
заслушался, и забыл, откуда шел, куда, зачем...

* * *
Бессоница

Сначала он долго лежал на кровати лицом к окну, в окне - пустота,
которая вязкой плоскостью мерцала мириадами рыжих всполохов. Рецепторы
зрения отказывались воспринимать ее в абстрактной сути, зато внутри
образовался бесконечный котлован пустоты, и он один посередине
поворачивался, оглядывая уже другим зрением то, что возможно увидеть
только каким-то прихотливым озарением. "Я один", - губы бесшумно
соприкасались, - "один, один, один..."

* * *
Кто! Кто! Где он?

Кто! Кто! Где он! Толпа то скручивалась эмбрионом, то
разворачивалась гигантским ящером. Иногда ее прожигало током, тогда из
нее выпрыгивал кто-нибудь с истерзаным страдальческой гримасой лицом.
"Он сможет!" - бабы, так те просто визжали на одной ноте, сморкаясь
иногда в передники. Толпу разрезали юродивые, гремя веригами. "А - а -
а", - голосили они дискантами и трясли ватниками. Некоторые хохотали,
впав в состояние тяжелой истерии. Я грыз авторучку, пытаясь осмыслить,
чтоб описать, этот странный сюжет, как масса людей, словно отяжелевшая
роженица, выдохнула: "Ты!"
Тысяча пальцев уткнулась в меня: "Тебе водить!". Больше всех
неистовствовал старикашка в английском мундире: "Он знает! Он!" - срывая
орден с груди и вешая его зачем-то мне на грудь: "Ему водить! Ему!" -
дыша чем-то кислым, он заглядывал мне в глаза своими дырками из-под бровей.
Я встал и поклонился. Все тянули ко мне руки: "Ему! Водить ему!" -
смотрели с надеждой, отчаяньем. "Хорошо! Только замолчите!" - я не
слышал своего голоса, только ощущал, как внутри надувались легкие и
бешено колотилось сердце.
"Ну замолчите же! Я согласен", - дело ясное, нельзя отказываться, или
кричать как они, или... Мне повязали глаза, стали раскручивать среди
тяжелого дыхания толпы. Старикашка бормотал заклинания.Я постоял,
выжидая, пока пройдет головокружение.

* * *
Пилигрим Гриль брел по жестокой пустыне. Впереди маячил душераздирающий
мираж из свадебного стола, уставленного дефицитными продуктами и
леденящими желудок напитками. Во рту у Гриля был последний глоток воды.

Гриль, чтобы избежать повреждения рассудка, булькал последним глотком
марш энтузиастов. Когда навстречу ему показавшийся пилигрим Стиль,
возвращавшийся из светлых мест, почувствовал, что у Гриля во рту есть
вода, он напал на него и, напружинив мимические мышцы, извлек
драгоценную воду и затем побежал, опираясь на посох. Несчастный Гриль
побежал вдогонку за Стилем, они бежали долго, пока не выбрались из
пустыни. Поняв всю тщетность попыток догнать гадкого вора, Гриль вновь
набрал в рот воды и побрел обратно.
Tags: 1980-е, Тимофеев Сергей, авторские тексты, литература
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments