stun-a-stoat (kasya) wrote in rostov_80_90,
stun-a-stoat
kasya
rostov_80_90

Тимофеев. Тексты. Часть 1.

Выкладываю Тимины стихи - из тех, что были в свое время выложены Аней Батурой и сохранены q_u. Потом быдет еще проза оттуда же и нечто вроде автобиографических записок.
*
Сергей Тимофеев
СТИХОТВОРЕНИЯ
*
О-О-О!!
Сон растворился, как ложка лимонной кислоты в чае.

Я ждал тебя, правда, не думал, что ты так легка на подъем.
Мы ломали засов, целовались, искали кровать.
Провалились, летели в какой-то проем,
Я сломал два ребра, но любовь диктовала свое.

О - О - О - это я заорал от любви
О - О - О - это ты повторяла любя
О - О - О - мы летели в какой-то проем
О - О - О - мы наконец-то вдвоем

Я искал потолок, я искал, опереться на что
Я решил отползти, я решил, что пора отдохнуть.
Но любовь диктовала свое - я отбросил костыль
И припал, я решил! - хоть и больно в ноге

О - О - О - это я заорал от любви
О - О - О - это ты повторяла любя
О - О - О - мы летели в какой-то проем

Где-то там, наверху, переклинило сеть
И цыгане за стенкой решили, что время запеть
Я здоровой рукой попытался нащупать тебя
Но любовь диктовала свое - ты держала меня за грудки.

О - О - О - это я заорал от любви
О - О - О - это ты повторяла любя

*


сонет
У него тяжелые ботинки,
От ботинок кверху две ноги.
А глаза, две маковых росинки,
Шепчут заунывно: "Не моги!"

Не моги проспаться под забором,
В сумасшедшем доме ночевать,
Не моги живительным уколом
Раненые души врачевать

Потому что - у него ботинки.
У него нет жалости в глазах.
Были бы хотя б полуботинки,
Непонятной родины казах.

Кто тебя учил, что жизнь - борьба?
Катится вперед твоя арба.

* * *
...вообщем...
Кому нести кого?
Когда почем и где?

Вообщем...

Поднимайте по тревоге
Всех, кому важны налоги,
И зовите на подмогу,
И бегите по дороге.

Флаги быстро поднимайте,
Планы страстно запевайте,
Руки к сердцу прижимайте,
Примуса в утиль сдавайте.

И ходите под флагами,
Надругайтесь над врагами,
Бейте больно, кто не с вами,
Не водитеся с богами.

Вообщем, пейте, отсыпайтесь,
Никогда не унижайтесь,
От Отца не отрекайтесь
И стабильно размножайтесь.

*

"нет, рыбы не молчат..."



Нет, рыбы не молчат,
Они кричат беззвучно,
Им так же больно, холодно и сыро.
Они предчувствуют оледененье,
Когда мы думаем, что это все приснилось.

Мы просто им мешаем,
Царапаем ногтями по стеклу,
Они внимательно нас любят,
Заглядывая в чистую реку,
Что наших глаз касается оттуда.

Они когда-то жили там,
Они когда-то были нашей частью,
Теперь мы вместе ищем тот ответ
На тот вопрос, который не был задан:

«Кто ты?» - «Я – рыба», - шепчет мне она,
Горсть серебра, оцепеневший слиток, -
«Я – это ты. Я ничего не значу
До той поры, пока не смотрят на меня.
И вот теперь ты обозначил,
Следы оставил на стекле
От маленьких холодных пальцев».

(наверно, выдумали мы от одиночества друг друга)))

* * *

Это не жизнь, а сплошная беда.
Кто нас за руку приводит сюда?
Кто-то без следствия и без суда
Тихо рожает нас из в никуда.

Мы по наивной своей простоте
Верим, что все началось в пустоте.
Что в откровенном твоем животе
Вряд ли найдется приют сироте

Мне скоро тридцать, тебе двадцать пять,
Но я не знаю, как это начать.
Нас в школе учили, что нужно лежать,
Но я моментально начну засыпать...

Страшен твой взгляд из-под тонких бровей,
Дикую песню поет соловей,
И Зигмунд Фрейд, сексуальный злодей,
Ждет от меня приятных вестей.

Но до отложения в кости солей
Нас мучают крики с капустных полей,
И от Москвы до британских морей
Красная Армия всех сильней...

***

Искалеченый долгими зимами,
Что ты смотришь в унылую щель,
Милый мальчик с контактными линзами,
позабывший конечную цель?

Разрушающий ежесекундно
Алтари на пустых берегах,
Утверждая, что за убежденья
Недостаток в передних зубах.

Что тебя уже вкрай утомила
Неизбежная эта борьба:
Только тающий снег барбамила
И бесцельная в окна пальба

Но в глазах твоих нет богородицы,
Да и выхода, собственно, нет.
Ждут тебя и лежат под смоковницей
Неизбежные тридцать монет.

Но в глазах твоих нет богородицы,
Что тебя уже вкрай утомила,
Разрушающий ежесекундно,
Искалеченный долгими зимами.

***

Ангина, ангел, ангидрид

Давай сыграем в инь и янь,
Задуем синюю свечу,
Я онемевшую гортань
Вином змеиным залечу.

Давай ты будешь тишиной,
А я в тебе начну кричать,
И мы, простившись с синевой,
Разбудим старую кровать

***
...вот яблоко, в нем семечки и мякоть...
Вот яблоко, в нем семечки и мякоть.
Я знаю, тебе хочется молчать.
И где-то кто-то будет странно плакать,
Пока не ляжет этот день в кровать.

Тебе так хочется любви, любови,
Тебе так хочется под тяжестью стонать.
А мне так хочется побольше съесть моркови
И чтоб свою печаль повыгодней продать.


***
Озябли зяблики под зыбким снегом.
Заснувший задолго зияющий зенит
Не засверкает под заиндевевшими зубами
И в замороженном носу не засвербит.

***
Кому нести свой перст,
Кому назвать дорогу,
Куда из этих мест
Слетело воронье?

Напрасно ждать вестей,
Напрасно звать подмогу,
Коль самый сильный из людей
Заплакал над тобой

***
Я шнурую ботинки,
Долго шнурую ботинки.
Я продеваю шнурки
В узкие круглые дырки.

Это похоже на драму .
Чехов на круглой картинке,
Он тоже шнурует ботинки,
Он тоже знает, что прав

Все наклонились над книжкой,
Делают вид, что читают,
А сами шнуруют ботинки,
Тонкие пальцы колдуют.

За чьи отвечаю долги я,
Кому отдам эту радость,
Чтобы потом не пройти
Сорок шагов к остановке,
Чтобы потом на подъеме
Чувствовать силу шнуровки.

Я шнурую ботинки,
Я вырезаю картинки,
Я покупаю журналы,
Я же смотрю из кабинки,
Как ты прекрасна в черном.
Ночью мы вместе ляжем,
Потом поставим пластинки,
Потом зашнуруем ботинки.

У меня невеселые мысли,
По-моему, это надолго.
Ты дышишь во сне, как подрядчик,
Которому срезали смету.

Я тихо стою у иконы,
Молюсь я костлявому богу.
Ему, такому чужому,
Ему, такому босому

***
Одно окно, одна стена
А на стене твои слова,
А под окном растет трава,
Что из окна мне не видна.

Я не умру на той войне,
Я нарисован на стекле,
И не увижу никогда
На той стене твои слова.

***
M.Gorkogo Street
У мусорных бачков дымятся приношенья,
И довоенный вальс бредет на костылях,
И аккуратно в ряд уложены поленья,
Готова казнь на жертвенных кострах.

На кончик языка уложено похмелье
И блеет на углях их жертвенный поэт.
Сырой рассвет сорвет оцепененье,
Твой новый день, мой город Назарет

*

Погрузившись в сладкий сон,
Спал на крыше охламон.
Солнце вышло из пруда:
"Охламон, иди сюда!"

То кричали рыбаки,
Молодёжь и старики:
"Нынче надо работАть,
Неча на крЫше лежать!"

Охламон поднял глаза,
Из глазов стекла роса:
"На кой ляд, ядрена в корень,
Не кричите, рыбаки -
Не могу поднять руки"

*

приподнимите мне веки,
кто в венах видит, что не кровь течет там,
что это реки, переполняющие душу,
кто из бессмыслицы без смысла не выходит,
как пресмыкающееся на сушу.
оно выносит привкус океана оттуда,
где вода не есть вода,
а это важно иногда,
как если бы с погасшего экрана
еще стекали бы забытые слова

*
ВАКА-ВАКА
У попа была собака, поп ее любил.
Она плясала вака-вака, поп ее убил.
Люди, пауки и зомби от Чили до Ирака
Любят двигаться под ритмы типа вака-вака

И за волною волна нас качает, швыряет и сводит с ума.

Вака-вака - это бунт, это драка с немцами,
Вака-вака - это пляски с пьяными чеченцами.
Студент ты или кролик, злодей или собака,
Но давай, дави, бродяга, это пленти вака-вака.

И за волною волна нас качает, швыряет и сводит с ума.

Вначале было слово, а после слова - драка,
А после драки у барака - танцы в ритме вака-вака.
Попробуй только вякни, танцуй, самец, не крякай!
Давай, крути ногами, чиполлино! Вака-вака!

И за волною волна нас качает, швыряет и сводит с ума

Сонечка-картиночка, давай не будем плакать...

*

КЛЕОПАТРА

Нил многоструйный несет свои воды на север
Мимо сама Клеопатра-царица идет
Душат одежды ее загорелое тело,
Мухи це-це замедляют свободный полет.

Клеопатра, мы хотим тебя любить!

Вот она в Нильские воды кидает одежды.
Бронзой налитой дугой оттопырила грудь.
Потные взгляды нубийцев. Их дикие вежды.
Ночью нубийцам в песках ни за что не уснуть.

Клеопатра, мы хотим тебя любить!

А над Египтом зияют небесные своды.
Гады реки сладострастно объемлют тебя.
Сотни зулусов вопят, вопрошая: О, кто ты?
В кровь раздирая и в бездну бросая себя

Клеопатра, мы хотим тебя любить!

*

Ой да сожжены мосты,
да все пути отрезаны,
уходили пьяными,
а приходим трезвыми.
Покупали сломанным,
торговались краденым,
дождалась хорошая,
да в платье новом свадебном.

Оборвались стремена,
отказались лошади,
пропивая все подряд,
да каялись на площади.
Путь казался шелковым,
травы были буйными,
а раскрытые ладони
завернулись дулями.

Пароходы - белые,
да море мое - черное,
уходили певчими,
а приходим вороны.
Ой, да мало радости
в этой самой мудрости,
вот бы все по-старому,
вот бы все по-глупости

*

Шерстяные вороны над городом липовым
Размотали катушки троллейбусных снов.
В пионерских кострах с барабанными ритмами
Сжигают уставших с дороги волхвов...


*

Звенят бубенцами трамваи,
Спешат по делам инфузории.
Им с маком пекут караваи,
Построены в срок лепрозории.

Их всех по пятеркам считают,
Когда они в чрево заводов
С большой неохотой вползают...


*

тук-тук-тук

Стучится в мозг сигнал
с периферийного узла:
Начальник, там беда -
Протер Сергей глаза.

Уставший с детства мозг,
Как долго ты ползешь,
Уже ушли слова,
Беги скорей назад
И будь же начеку

*
Tags: Пекин Роу-Роу, Ростов-Москва, Тимофеев Сергей, авторские тексты, рок
Subscribe

  • Бессилие власти или поощрение вандализма?

    Ситуацию со зданиями кинохроники и детского диагностического центра, вроде бы, власти Ростова и владельцы этих зданий обещали разрешить, сохранив…

  • Потёмкинские фасады

    Всколыхнувшаяся было в середине лета тихая заводь общественной жизни Ростова быстро успокоилась и покрылась привычной тиной. Тогда - напомним, -…

  • Маленький штришок к большому портрету

    Ростовчане любят набережную Дона и очень ею гордятся. И информацию о предстоящей её реконструкции, появившейся года два назад, поначалу восприняли с…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments