teroganian (teroganian) wrote in rostov_80_90,
teroganian
teroganian
rostov_80_90

Мирослав Немиров: «Фрагменты необработанной речи...»



http://www.chaskor.ru/p.php?id=251

На этой неделе известный поэт Мирослав Немиров получил премию имени Ильи Кормильцева с формулировкой «За верность себе, лингвистическое расширение языкового пространства современной русской поэзии и создание творчески активного пространства вокруг себя».

На этой неделе известный поэт Мирослав Немиров получил премию имени Ильи Кормильцева с формулировкой «За верность себе, лингвистическое расширение языкового пространства современной русской поэзии и создание творчески активного пространства вокруг себя».

Действительно, стиль Немирова сложно перепутать с чьим-то еще, некоторые из его строк, которые сложно цитировать в СМИ («Станция «Речной вокзал», поезд дальше не идет,// а меня, ....., не ...., Я сюда, ...., и желал...»), вошли в народное сознание. Вокруг Немирова (когда он еще жил в Тюмени) всегда группировались художники и музыканты, литераторы андеграунда. В инет-эпоху вся эта неформатная туса переместилась в виртуальное пространство, где цветет и процветает. «Частный корреспондент» поздравляет Мирослава с премией и желает ему дальнейших творческих успехов и новых книг, одну из которых (как объявлено в релизе премии) выпустит Марат Гельман.



– Некоторые считают, что поэзия сегодня в упадке, некоторые говорят о небывалом расцвете. Кому из них верить?

– Да всё как всегда в течение всего XX века. Небывалый расцвет все время в ней – русской поэзии – происходил, возьмем хоть 10-е, хоть 50-е, хоть еще какое десятилетие – и точно так же происходит сейчас. Поэтов множество, поэты разные, каждый по-своему неплох, и среди них всегда есть пять-десять, которые очень хороши. Точно так же примерно и сейчас.

– Как бы вы могли сформулировать свой собственный творческий метод?

– Не знаю. Реализм? Да даже в придачу и социалистический, ибо я стремлюсь выражать жизнь в своих сочинениях не просто в ее полноте, но и в оптимистическом преломлении – точь-в-точь как требовал Горький на Первом Съезде ССП. Не нарочно: натура просто такая.



– Насколько принципиально употребление вами мата в поэтических текстах? Матерщиннки возникли в ваших текстах как протест и возможность расширения. Теперь пространство расширено. Вы стали меньше материться или нет?

– Да нет, какой же тут протест? Скорее, для минимализма – изготовление довольно сложных конструкций из самых примитивных и стертых элементов – семантически пустых слов. Пресловутое стремление к «простому, как мычание», к которому весь ХХ век стремилось разными способами авангардное искусство.

Вместо матерных междометий элементарно можно было бы ставить «хоп-хейгоп» – и даже лучше было бы, ибо тут пустой знак в чистом виде, мат все-таки слишком резко окрашен – и я пытался так и делать какое-то время, но неестественно выходит. Спотыкается глаз и язык на бесконечных хейгопах. Пришлось вернуться к бл...нах.... Но еще, может, вернусь к этой мысли да и позаменяю всю матерщину в стихах на простую бессмысленную заумь.

Ну, и для естественности: чтобы как бы ловить поэзию прямо в самой гуще случайно бытовой речи.

Нe, и для имитации графомании.

Ну, и для «бормотания художественного».

Ну, и для смеха.

И т.д. и т.п.

Другой вопрос – зачем это нужно. Минимализм, имитация графомании и т.д.? Могу объяснить. Но это надо большую статью писать. Да я и писал – в том же «Всё о Поэзии» в РЖ. Кстати, сейчас собираюсь эти «Всё о Поэзии» книжкой издать. Несколько томов получится.

Аналоги в живописи – супрематизм, например, конструкции из простейших фигур, окрашенных в простейшие цвета. Или живопись Ротко. Ну, или поп-арт а-ля Раушенберг и Арман – опять же изготовление довольно сложных и вполне эффектных работ из бытового случайного мусора.

Ну, или техно в музыке, где весьма сложные и ритмически перекошенные конструкции изготавливаются из повторения максимально стандартных и примитивных базовых элементов - семплов.

– Отличается ли мат в литературе от мата в жизни?

– За всю литературу не скажу, но у меня – конечно, отличается. Как кухонный табурет на кухне от того же табурета, изображенного на холсте.

А с другой стороны – как раз именно что не отличается: именно из фрагментов необработанной бытовой речи я стихи и строю.

А с третьей – опять еще как отличается!

На этом мерцании – отличается/не отличается – собственно, все и строится. То настоящий стул – то нет, нарисованный – то да нет, настоящий! – и т.д. и т.п. Постмодернизм, ага.

В быту я сам, кстати, стараюсь по возможности избегать матерщины. Не всегда получается.

– Кто ваши любимые поэты, если говорить об учителях?

– Любимые (сейчас) – по алфавиту – Бродский, Заболоцкий, Кирсанов, Олейников, Пастернак, Пригов, Пушкин, Тютчев, Хармс. Ну и кого-нибудь, наверное, забыл.

А конкретно повлияли – они же, еще и Маяковский, Сельвинский, Самойлов, Слуцкий, Кибиров, Кушнер, да и Вознесенский с Евтушенко. И др. и др.

– Поэта далеко заводит речь. Как вы считаете, куда она вас завела?

– Понятия не имею. Это со стороны надо смотреть.

– Как вы работаете? Пишите ли вы каждый день и что делаете, когда не пишете?

– С буквами каждый день вожусь, да, с шести утра до шести вечера с перерывом на обед. Но не стихи. Я вообще-то написал множество всякой прозы, теоретических и популяризаторских статей на самые разные темы – то же Всё о Поэзии – и т.д. и т.п.

А стихи – стихи сами по себе время от времени происходят. «Как обморок или закат».

– Как вы относитесь к публичным формам бытования поэзии – к чтениям, перфомансам, фестивалям? Легко ли соглашаетесь на участие?

– Не люблю. Сидеть на жопе и два часа слушать, как поэт бубнит по бумажке? Тощища. Да и зачем – стихи на той же бумаге напечатаны, дай мне ее, я сам прочту. Современная поэзия – это все-таки не «звучащее слово». Оно в голове у читателя звучит, а внешний звуковой носитель тут совершенно не нужен и чаще всего просто вреден – ибо авторы обычно читают очень плохо – именно бубнят.

Хотя теоретически, конечно, признаю, что это – чтения - и полезны, и нужны. Но сам – не люблю и очень редко участвую. А когда приходится иногда участвовать – стараюсь превратить чинные поэтические чтения в хэппенинг, подобие рок-концерта и, короче, прорывы безумия и хаоса в текущую реальность.

Обычно получается. Поэтому меня обычно никуда и не зовут, хихи. Потому что, как сказал поэт Пименов после одного нашего совместного выступления, – теперь следующее выступление ему придётся начинать сразу с поножовщины, а заканчивать самосожжением – иначе не прозвучит.

– Что вам дают выступления в Галерее Гельмана? Насколько это важно – соседство поэзии и пластических искусств?

– Ну, я-то редко там выступаю, раз в полгода. А так – да, мы в прошлом году два раза в месяц устраивали там литературные «Фторнекки». Птичка моя Гузель (жена Немирова – Гузель Немирова. – Ред.) их организовывает. Ну и в этом продолжим. Цель – познакомить и, если удастся, подружить литераторов с художниками. Зачем? Для взаимоопыления идеями. И вообще искусства должны развиваться типа как единый поток – живопись, поэзия, музыка (сейчас начнем там и музыкальные сейшны осуществлять), а не как сейчас, когда все сидят по своим норам, художники ни фига не знают и не интересуется, что происходит в литературе, литераторы еще более приблизительного даже понятия не имеют, какова проблематика и т.д. в современных изобразительных искусствах, и проч. Ну вот я, как человек, всю жизнь связанный – исторически так сложилось – и с художниками, и с литераторами, и с музыкантами и пытаюсь их соединить, познакомить и подружить.

Собственно литераторам эта смычка гораздо нужнее, чем художникам: разница между художниками – лучше сказать «деятелями контемпорарного искусства» – и литераторами, как между авангардно-джазовыми музыкантами и музыкантами из оркестра облфилармонии. Первые ищут, так сказать, новые пути в искусстве, вторые обеспокоены исключительно тем, как бы не слажать и попасть точно в ноты.

Разница не в таланте – джазовые могут быть бездарными, а тромбонист из облфилармонии офигительно талантливым, и не в добросовестности – музыкант из филармонии может честно посвящать свою жизнь искусству, а джазовый авангардист быть выжигой и жуликом, а в подходе: тромбонист из филармонии просто не представляет, что музыкант может ставить перед собой иные задачи, нежели как можно более точная игра по нотам. (Нет, ну есть среди литераторов и авангардисты, но они занимаются тем же самым – пишут типа ноты и играют по ним, только по более хитро выверченным – не Чайковского там, а Стравинского и Шёнберга. Только толку-то в этом…)

Я сам стал более-менее осмысленным деятелем искусств только когда познакомился с Авдеем Степановичем Тер-Оганяном и другими художниками тогда еще ростовского товарищества «Искусство или Смерть!». А до того был так, советским молодым поэтом. Не без таланта, конечно, – но и не более того.

Ну, вот мы и стараемся свести литераторов с художниками именно с этой целью – чтобы литераторы посмотрели, пообщались и расширили свои представления о - - -

Приходите, посмотрите, как получается. Начало сезона – где-то после середины октября, объявления – см. на сайте «Афиши». Или гельман.ру.

(Джазовые авангардисты тоже, конечно, на самом деле те еще долбокруты, но это отдельный разговор.)

– Каким должен быть идеальный современный поэт?

– Не знаю. Как Бродский, наверное. Или Хармс. Ну, или как я – бугога!

Tags: 2008, Искусство или смерть, Немиров Мирослав, Ростов-Москва, видео, интервью, литература, премии, фото
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments