?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Решила подготовить "отцовский" блок о ростовских диссидентах. Собственно диссидентского движения, как известно, в городе не было. Но все же отдельных личностей и небольших группок, увлеченных разговорами о необходимости общественных преобразований, было немало, особенно в университетской среде. Даже реально севших в тюрьму, оказавшихся в психушке или отставленных с должностей за свои убеждения и антигосударственную деятельность в 1980-х в Ростове было как минимум четверо: Ним, Шер, Егидес, Эпштейн. И, конечно, свои идеи они вынашивали не в одиночестве. Линия эта шла, естественно, от интеллектуалов, прошедших войну или сталинские лагеря, а также от "неудобной" московской и питерской профессуры, сосланной от греха подальше в ростовские вузы. Диссидентством в той или иной степени были поражены философский, биологический и химический факультеты РГУ. Ни одной исторической работы на эту тему не написано. Придется вводить факты в научный оборот посредством ЖЖ :).

Первый среди этих жестоковыйных людей - профессор Петров, философ, чьи экстравагантные (диссидентские, заметим) идеи о морском пиратстве как важной, если ни главной, экспериментальной площадке древнегреческой демократии, стали классикой мировой культурологии. Он даже однажды написал политический "фикшн", наивно надеясь в доступной и ненавязчивой форме показать недалекому Хрущеву, что нужно делать с государством.

Вот статья о Петрове Дениса Парамонова denparamonov, одного из первых ростовских "методологов", теперь - москвича. Я очень рада, что нашла случайно его ЖЖ. Чао, Денис!



"Всегда и во всех видах творчество вызывало подозрительность и враждебность со стороны установившегося мира репродукции. Во все, даже в самые демократические времена, повторялось одно и то же".
М.К.Петров.


Михаил Константинович Петров - ещё один алмаз советской философской сокровищницы 50-80-х годов. Фронтовик, причём войсковой разведчик, друживший с Ильенковым, Зиновьевым и Юрием Давыдовым, большую часть времени прожил в Ростове-на-Дону. Об этом строптивом разведчике, переквалифицировавшемся в философа, слагали легенды. Потому как был Философом, противостоящим Системе: такие могут как один древний грек-философ откусить себе язык и плюнуть им в обидчика. Это такие были философы тех лет, у того поколения получалось - у Зиновьева, Щедровицкого...

В 1997 году я про Петрова писал:
"Из рассказов тех, кто знал Петрова - его коллег, друзей и учеников - создается впечатление, что речь идет о каком-то философском Воланде, по каким-то причинам заброшенном в Ростов - настолько обжигающими были душевные раны от знакомства с ним, настолько он масштабом своей личности лишал успокоенности тех, кто, казалось, давно и разумно обосновал свое приспособленчество в неразумном обществе. Одних он влюбил в себя, других обрек на зависть третьих заставил и по сей день, подобно булгаковскому Ивану Бездомному, бродить по ночному Ростову и смотреть на то самое окно, откуда раньше валил сигаретный дым и слышался звук работающей печатной машинки"...

да и вообще, неплохая была статья - про философов, партийных деятелей, Ростов и научные подвиги. И радость оттого, что есть на свете концепция пентеконтеры, согласно которой универсально-понятийный способ хранения и передачи информации, открывший возможности для науки и европейской философии, зародился на корбалях древнегреческих пиратов.

Петров писал на разные темы: науковедение, культурология, научная и философская коммуникация, трансляция знаний в развивающихся странах, регионалистика, и т.д. Переводил с английского и греческого. Но запомнился этим - пятидесятивёсельным кораблём, пенящем Эгейского море. Пентеконтерой.

Говорят, что эпоха застоя прокатилась по нему танком. Сегодня, когда по отношению к временам застоя наметилась некоторая дистанция, когда стало очевидным, что государство, во всяком случае российское государство, никогда не будет соответствовать нравственным критериям, когда "волна компроматов" погасила перестроечную волну разоблачительства, мы можем более вдумчиво оценить им написанное.

Его знали многие, даже неожиданные люди. Например, среди тех, кто добивался его дружбы был тогда еще нервный юноша, а сегодня статусный государственный чиновник Петр Мостовой. Его любил ростовский писатель Виталий Семин, с ним был знаком политзэк, преподаватель философии и диссидент Петр Егидес. Его жена - Гали Дмитриевна - по матери княгиня Мышицкая.

Нельзя сказать, что имя ростовского философа Михаила Константиновича Петрова (1923 - 1987) забыто. По количеству изданных в последнее время философских трудов Петров, пожалуй, уступает только Мерабу Мамардашвили. Заставляет задуматься другое. Книги Петрова, его идеи, изложенные вполне доступно для понимания более или менее образованного человека, на протяжении уже десяти лет после его смерти не становятся предметом философского анализа и критики. Быть может, критически отнестись к наследию Петрова сможет новое поколение российских философов. Из рассказов тех, кто знал Петрова - его коллег, друзей и учеников - создается впечатление, что речь идет о каком-то философском Воланде, по каким-то причинам заброшенном в Ростов - настолько обжигающими были душевные раны от знакомства с ним, настолько он масштабом своей личности лишал успокоенности тех, кто, казалось, давно и разумно обосновал свое приспособленчество в неразумном обществе. Одних он влюбил в себя, других обрек на зависть третьих заставил и по сей день, подобно булгаковскому Ивану Бездомному, бродить по ночному Ростову и смотреть на то самое окно, откуда раньше валил сигаретный дым и слышался звук работающей печатной машинки.

В Ростов он приехал уже сформировавшимся человеком и о себе рассказывал мало. Виталий Семин в своем рассказе "Эй!" вывел Михаила Константиновича Петрова в облике одного из персонажей. На протяжении всего рассказа главный герой в самых неожиданных ситуациях провоцирует его рассказать о военном прошлом. Тот постоянно отшучивается. Умышленно или нет, но Михаил Константинович создавал немало поводов для мифотворчества относительно своей биографии. Он мог подвести своего ученика к дому, где он жил, указать на окно, откуда по ночам валил дым и обратить внимание на неровные отверстия и выщерблины в доме, похожие на следы от пуль. "Видишь, в меня ночью стреляли. Стреляли в него на самом деле или это был розыгрыш, но можно было поверить, что к направленным на него стволам он отнесется спокойно и сдержанно. Михаил Константинович Петров принадлежал к тому поколению интеллигенции, что прошло войну совсем молодыми людьми. Философы-фронтовики были натурами цельными, переживающими историю своей страны как собственную историю. Например, тот же Ильенков, или Александр Зиновьев, живший впоследствии в одном общежитии с Петровым в Москве.

До войны Михаил Константинович учился в Ленинградском кораблестроительном институте. В 1941 году он в рядах действующей армии на Ленинградском фронте. Много лет спустя, работая в Ростове в Северо-Кавказском научном центре, он расскажет Юрию Андреевичу Жданову, что на Ленинградском фронте встречался с его отцом, членом военного Совета. Когда стало ясно, что в условиях блокады Ленинграда некоторые части Советской армии придется эвакуировать, Петров в числе многих офицеров высказывал недовольство таким решением - опасался, что после эвакуации части войск город будут вынуждены сдать. Типичный для Петрова случай - сразу нашлись "добрые люди" и доложили начальству : Петров-де не желает эвакуироваться из Ленинграда, чтобы при возможности перейти на сторону немцев. Выяснить подлинные мотивы недовольства лейтенанта Петрова пришлось генерал-лейтенанту Андрею Андреевичу Жданову. Михаил Петров был идеологически благонадежным офицером - во время войны он был разведчиком, используя великолепное знание немецкого языка, делал рейды в тыл врага. Получал правительственные награды. В 1944 году его командируют в Военный институт иностранных языков, который он с отличием оканчивает в 1949 году. В институте Петров изучал греческий и английский, особые задания не обошли его стороной. Он был направлен в Грецию, в прямом смысле десантирован в эту страну. Одно из его заданий - перебросить в СССР группу греческих партизан. Впоследствие он не любил вспоминать про это- настолько сильно он сопережил вместе с греками разочарование в СССР - не мог простить себе того, что привел их в "концлагерь".

Этот эффект "декабристов" - когда воевавшие за свою страну люди возвращаются и не узнают "отечество свободное" - пережили тогда многие. Писатель Виктор Некрасов создавал свои правдивые книги о войне, философ, будущий критик коммунизма, а затем и западнизма Александр Зиновьев строил планы убийства Сталина, а философ Михаил Петров направил Сталину свои замечания на сталинскую теорию языкознания. "Адресат выбыл" - прислали Петрову в Ростов после смерти Сталина ответ на его замечания. Тогда Михаил Константинович уже руководит кафедрой иностранных языков Ростовского артиллерийского училища. В 1956 году уволившись в запас, Михаил Петров поступает сразу на второй курс аспирантуры ИФ АН СССР.

В аспирантуре он знакомится и сближается с Эвальдом Ильенковым (впоследствие отношения этих двух философов будут крайне неровными), с близким ему по духу Александром Зиновьевым, Юрием Давыдовым и другими либерально настроенными философами.

Тридцатипятилетний аспирант без базового философского образования перелопачивает по-своему историю философии, влюбляется в античную философию, увлекается кибернетикой и теорией информации. Он один из первых читает труды философов и лингвистов Сепира и Уорфа. Показательно, что впоследствии, когда реализовывался удачный научный проект - философская энциклопедия - ему закажут статьи и по античной философии, и по проблемам науковедения, и по освещению одного из направления англоязычной философии (инструментализм). Неудивительно, что уже сформировавшийся как личность аспирант, занимающийся столь широким кругом проблем и имеющий личное представление об истории философии, трудно управляем как с формальной, так и с содержательно - идеологической точки зрения. Разногласия Петрова со своим научным руководителем помешали защите диссертации "Проблема детерминизма в древнегреческой философии классического периода".

Незащитившийся аспирант возвращается в Ростов. Ростовский обком рекомендует его СКВО и он направляется работать в Ейск, заведующим кафедры иностранных языков Ейского летного училища. Находясь в Ейске, он продолжает публично высказывать либеральные идеи, выписывать литературу на иностранных языках. Кроме того, он написал повесть "Экзамен не состоялся" и вместе с сопроводительным письмом направил в ЦК КПСС на имя Хрущева. Автор выражал надежду, что его произведение "явится затравкой для серьезного разговора перед съездом партии11 и будет способствовать "детальной разработке строительства коммунизма". Шел 1960 год. До Хрущева повесть и письмо, конечно же , не дошли, и вернулись из ЦК КПСС в Политотдел СКВО с предписанием "Разобраться". Это первое и последнее художественное произведение Петрова принесло ему массу проблем.

Сама повесть довольно безобидна. В уста главного героя аспиранта Шатова Петров вложил несколько спорных тезисов о реорганизации системы партийного управления. Эти тезисы Шатов высказывает во время своего аспирантского экзамена членам комиссии. В тезисах главного героя не только не усомневается руководящая роль партии, но и предлагается усилить ее управленческую деятельность. Шатов предлагает сделать управление менее идеологичным и более научным. Далее Петров описывает довольно-таки нервную реакцию членов комиссии на ответ аспиранта. В тезисах Шатова как бы становится наглядной характерная Для многих партийных интеллигентов мировоззренческая ломка после смерти Сталина. Члены комиссии понимают, что со временем запал Шатова пройдет, тем не менее, "что-то близкое, роднящее было и в наивной вере в силу доказательств, в безрассудной, глупой смелости суждений...". Двое из членов комиссии глубоко переживают эту воплотившуюся в Шатове психологическую проблему - чувством долга соответствовать объективным требованиям к управлению обществом и желанием психологического комфорта в спокойной работе по "придаванию наукообразной формы творческим всплескам руководящего мышления". По поводу третьего члена комиссии Петров дает понять, что у него сильнее всего неприятие Шатова, и он-то как раз и дает Шатову спокойно защититься, даже помогает ему советом по подбору литературы."Пока существует монополия на знание для избранных, мы всегда останемся тенью. Знающей тенью. И избирать знающих будем мы." Этот зловещий фрагмент придает повести некую двусмысленность. Не остается ли с симпатией описанный Шатов, как и многие молодые философы, в плену иллюзий, что работая в науке они добьются необходимых для научного управления обществом знаний? И не вчинят ли им те, кто дозированно открывал им глаза, помогал искать необходимую литературу некий иск, могущий заставить шатовых сознательно пренебречь принципами научности ради сохранения устоявшихся механизмов партийной протекции и цензуры? На деле оказалось все проще и страшнее. Из политотдела СКВО повесть была направлена в обком. Областные идеологи растерялись: чего от них хотят там, в ЦК? Скорее всего в этом ЦК читатель повести, автор предписания "Разобраться" -какой-нибудь чиновник ничего и не хотел , а сразу же забыл и о повести и о начальнике кафедры далекого Ейского училища. Но для перестраховки повесть отправили на рецензию философу Минасяну и филологу Маркуце.

Рецензия Маркуцы сдержанна: художественной ценности повесть не представляет, позиция автора может не совпадать с позицией его героев. Артавазд Минасян был более темпераментен - повесть испещрена примечаниями, типа "Троцкизм чистой воды"

На основе этих рецензий заведующий отделом науки И.Рябко составил свою, где посоветовал "Рассмотреть вопрос о соответствии". В результате "непонятный" Петров, получающий каждый день бандероли с книгами, обучающий иностранному языку курсантов отнюдь не на работах классиков, был в 1961 году исключен из партии. В сентябре 1962 года М.К.Петров стал работать преподавателем кафедры иностранных языков Ростовского госуниверситета. В период вынужденного перерыва в работе с июня 1961 по сентябрь 1962 и в первые годы работы на кафедре он усиленно занимается вопросами методики преподавания иностранных языков, проблемами общей лингвистики. Результаты этих занятий описаны в сохранившихся рукописях. К концу 1964 - началу 1965 г. у М.К.Петрова складывается оригинальная концепция роли языка в становлении человеческой психики. Заведующий кафедрой философии экономико-философского факультета РГУ берет Михаила Константиновича на кафедру соискателем. Он читает историко-философские курсы на заочном и вечернем отделениях РГУ, для слушателей ИПК (преподавателей общественных наук) при РГУ. 21 июня 1965 года собрание партийных групп кафедр философии и иностранных языков Ростовского госуниверситета ходатайствовало о восстановлении его в партии. Это ходатайство поддержали первичная партийная организация филологического факультета и бюро Кировского райкома КПСС Ростова-на-Дону. В свою очередь, бюро Ростовского горкома отклонило его заявление о восстановлении в партии. Вслед за тем бюро Ростовского обкома КПСС, рассмотрев 22 марта 1966 года дело Петрова, также нашло обоснованным обвиенение автора в том, что он в своей повести "устами ее героев выступил с клеветой на Коммунистическую партию, на советский общественный строй, на социализм и коммунизм" и постановило "Отказать". Тем не менее, весной 1967 года он успешно защищает кандидатскую диссертацию "Философские проблемы науки о науке" (среди оппонентов Петрова был тот самый философ, кто оказал ему "медвежью услугу " рецензией на повесть), становится преподавателем, а затем и старшим преподавателем кафедры философии РГУ. Его лекции пользуются большой популярностью у студентов , аспирантов, молодых преподавателей РГУ, у слушателей ИПК.

Философские успехи Петрова не давали покоя тем, кто по месту должен бы был творить, но на деле спокойно жил в той повседеневности, которую Михаил Константинович тактично называл "миром репродукции"."Репродукция ведет себя подобно паучихе - съедает супругов, но они возрождаются в потомстве, и в истории остаются не имена тех, кто писал доносы, обвинял, приговаривал, изгонял, лишал жизни, а Фидии, Анаксагоры, Фукидиды, Еврипиды - мученики истории и ее творцы. Так было и, возможно, долго еще будет."

Им начинают усиленно "заниматься". За ним следили. Его друзей и знакомых стали "прорабатывать". Начиналось, конечно же, с советов "не ходить к Петрову". Многие не выдержали. Ни с того ни с сего на Петрова нападали хулиганы. По нескольку часов его обыскивали и допрашивали в ростовском аэропорту - искали книгу Эрнста Неизвестного, которую он случайно перед поездкой отдал знакомому. В связи с Петровым создалась такая атмосфера взаимных подозрений среди, казалось бы, друзей и коллег, что из Москвы прилетал Ильенков, чтобы "всех помирить". Впрочем, и сам Петров вел себя довольно-таки провокационно, демонстративно-независимо: подвыпив, мог любому академику сказать, что тот стоит.

Напрашивается вопрос: почему М.К.Петров не уехал за границу, как это сделал тот же Александр Зиновьев? Удивительно, но он не мог отказать себе в некой героической роли. Он говорил, что у нас журнал "Вопросы философии" читают все, а за границей подобные журналы никто не читает, даже ученые, для которых журналы предназначены. Он был отличным переводчиком. Качественный перевод Дж. Оруэлла "1984", блестящие переводы трудов зарубежных ученых-науковедов. Все фрагменты великих древних греков, будь то Гомер или Аристотель, для своих работ он переводил сам. Нам известно, как высоко ценили свои переводы тяжелейших английских сказок, кэролловских "Алис" Демурова и Набоков. Но есть и переводы Петрова "Алисы в стране чудес" и "Алисы в Зазеркалье". Он был настолько работоспособен, что Виталий Семин удивлялся "казалось невероятным, что это сделал один человек".

В 1969 году М.К.Петров публикует статью "Предмет и цели изучения истории философии" (Вопросы философии, 1969,№ 2), что вызывает большое количество критических оценок, многие из которых - идеологические и политические обвинения. В Москве первую "атаку" на Петрова удалось отбить - многие известные философы стали на его защиту. Но когда профессиональная критика стала сугубо идеологичной, нервы у философов не выдержали.

До обсуждения в Москве статьи Петрова в Ростовском университете было тихо. Затем по инициативе парткома университета и усилиями заведующих трех философских кафедр РГУ организуется обсуждение статьи. Делается попытка принять совместное решение трех кафедр, где содержание статьи осуждалось. На "благодатную" почву пришлась статья в журнале "Коммунист" в феврале1970 года, где работа Петрова упоминается в негативном плане. Летом 1970 года партком РГУ вновь обращается к содержанию его статьи. Принимается решение о невозможности использовать М.К.Петрова на преподавательской работе по философии.
Исключенный из партии, отстраненный от преподавательской деятельности М.К.Петров стал работать в должности сотрудника СКНЦ. Он работал на износ. "Для него письменный стол - образ жизни", пишет о нем Виталий Семин. Казалось, куда бы не забросила его судьба, он с той же энергией, что заставляла его сорок лет назад изучать корабельное дело или иностранные языки, будет искать, исследовать и великолепно рассказывать о своих находках. Не имеющий возможности публиковаться, Петров писал "в стол" - после него осталось более двухсот научных работ. Науковедение и культурология, теория образования и научная политика, лингвистика и кибернетика, мифология и антропология - вот некоторые из направлений работ Петрова. Хотя Михаила Константиновича Петрова можно было бы ценить и изучать только из-за одной изящной теории возникновения европейского способа мышления и мифологического, липучего и манящего образа пиратского корабля - пентеконтеры - колыбели философии и современных форм мышления

Взято отсюда: http://denparamonov.livejournal.com/70955.html

Comments

( 15 comments — Leave a comment )
dr_gonso
Jun. 15th, 2009 12:36 pm (UTC)
"Собственно диссидентского движения, как известно, в городе не было".

Это как так не было!? И не отдельные личности. И уж тем более в 80-х. Один Абанькин чего стоит. И этот... Как его... Голоснов, что ли, про которого Абанькин книгу написал. Они, кстати, оба сидели в лагерях.
А журналист (блин, опять забыл фамилию), который не так давно помер? Что, тоже не диссидент?
dr_gonso
Jun. 15th, 2009 12:39 pm (UTC)
О! Вспомнил, как журналиста звали - Эскин (если не ошибаюсь) его фамилия была.
anna_brazhkina
Jun. 19th, 2009 09:38 am (UTC)
Наверно, ты имеешь в виду Юрия Галанскова, с которым Абанькин сидел? Но он же москвич.
Абанькин да, конечно, но он того-самого был, что называется "демшиза", нет? Я его несколько раз видела в середине 1990-х - тяжелое впечатление производил. Ничего о его деятельности до посадки не знаю. В лагерях выступал и голодал, да. Вышел в 1978 и до всех дел начала 1990-х антисоветчиной не занимался. Или я ошибаюсь?
А Эскин (посмотрела в интернете и тут же вспомнила - Геннадий Семенович), он тоже, как мне казалось, только в середине 1990-х стал выпускать свою сатирическую газету и выставлять свою кандидатуру на выборах. Помню, что у него Вадик Шульга "штаб" возглавлял. Было смешно. Я ничего про Эскина не знаю, кроме того, что он был сатирик-юморист и в этом жанре типа нападал на коммунистов, когда уже все на них нападали. А он был правозащитник?
Интересно было бы узнать.
Но вообще-то я совсем других людей имела в виду, более адекватных и влиятельных в своих группах, которые все-таки были, но мало - насчитала на весь город человек 25 с начала десталинизации до начала перестройки (1956-1985). Ну, предположим, я половину не знаю. И все равно - разве это движение?
Вообще я эту тему совсем плохо знаю, а узнать очень хочу. Так что если чего вспомнишь - не скрывай! :).
anna_brazhkina
Jun. 19th, 2009 09:41 am (UTC)
И - прости, что так не сразу отвечаю. Всегда тебе рада. Но - работаю, блин.
ivannikov_ru
Jun. 15th, 2009 02:18 pm (UTC)
Какой, однако, интересный у тебя, Аня, взгляд на историю…
anna_brazhkina
Jun. 19th, 2009 09:43 am (UTC)
Саш, я тебе в выходные подробней напишу и попрошу консультации.
alla_amelina
Jun. 27th, 2009 01:54 pm (UTC)
Ну вот наконец активировали мой аккаунт и подвердили мейл. Могу теперь общаться. Много чего хочется откомментировать. Но эта публикация - особо. Почему-то.
Для начала - легкий шок от фразы "неплохая была статья", сказанной о себе самом. Осталась слабая надежда на самоироню автора. Ну да это ладно.

Теперь о более существенном. Прошу прощения, но мне представляется не совсем верным утверждение, что в Ростове не было диссидентского движения. Диссиденство — штука не массовая. Это не партия и не общ-полит движение, сильные «многочленством». Диссиденты — это как «репперные точки». Знаковые фигуры, инакомыслие которых влияет на большее или меньшее количество людей, но — влияет. Мне кажется, надо бы договориться о термине - кто такой диссидент.Не будем вдаваться в анализ классических определений одно из них — вообще «некатолик»). Но по моему глубокому убеждению, диссиденты — это прежде всего те, кто за свое инакомыслие пострадал.

В этом смысле героя статьи при всем уважении к его «пиратской» философии вряд ли можно отнести к диссидентам. Человек прожил вполне благополучную жизнь, окончил не последние в стране вузы ( в том числе такой специфический как институт военных переводчиков, куда естественно было пойти вчерашнему разведчику), «особые задания не обошли его стороной», защитил диссертацию, преподавал в РАУ, в РГУ на «мировоззренческом» факультете, занимался переводами, работал в престижном СКНЦ... Это — диссидентство?
denparamonov
Jan. 24th, 2010 03:40 pm (UTC)
О, только увидел текст с обсуждением, сорри за запоздалую реакцию.
Замечание автора "неплохая была статья" может иметь место в случае:
- самоиронии
- удивлении (так бывает - себе удивляещься, искренне)
- наличии других статей, не особо хороших (в т.ч. других по этой же теме)- у этого же автора в авторской же оценке
- другого контекста, в котором статья неожиданна оказалась "к месту".
Перечень неполон, но достаточен для объяснения. Как я на данный момент понимаю, все эти перечисленные случаи сыграли свою роль: посему и "неплохая была статья".

По сути: философы не часто называют своего коллегу диссидентом. Но к Петрову, как я понимаю, люди с подобной самоидентификацией тянулись, он с ними общался. Петровское пренебрежение карьерой и "плевание на погоны" - тож. Потому на взгляд извне, со стороны, вполне причисляем к "дисс.движению" даже на той нестрогой понятийной основе, которая сейчас есть. Причисляем, но для него это не важно было.
anna_brazhkina
Jan. 24th, 2010 04:06 pm (UTC)
Денис, приветствую! Да, сейчас после штудий по поколению фронтовиков хорошо понимаю, как много в них было отвращения к власти - диссидентской чувственности, как минимум. А у Петрова еще и неприятности были, которые обычно склоняют к более радикальным самоидентификациям. Как минимум к "истории неофициальной культуры" он, безусловно, имеет отношение. Вот бы до его архивов добраться...

Слушай, никогда у тебя не спрашивала - а ты сам чем занимался до 1991? Не мог же ты таким появиться из воздуха :)
denparamonov
Jan. 25th, 2010 09:28 am (UTC)
Привет!
Про архивы Петрова, архивы о Петрове и т.д. можно детектив написать. Я лишь только копнул и сразу понял, что там чего-то не так. Ничего особо серьёзного, но что-то есть-)).
И Гали Дмитриевна (вдова) и "круг Петрова" как-то значительно отмалчивались на этот счёт...

Про себя: у меня в профайле жж написано, кто я и откуда. Не считаю свою персону особо значимой и "не мазал карту будня" Ростова 90-х... Если нужны подробности о ком-то или вообще - пиши, спрашивай: телефон свой я тебе кста трижды давал, ты записывала, ага)))
politolox
Oct. 22nd, 2009 02:57 pm (UTC)
Есть и ещё одно мааленькое замечание: М.К.Петров, к сожалению, не был профессором.
anna_brazhkina
Oct. 22nd, 2009 03:20 pm (UTC)
Ох, да, это я на пафосном автомате написала, хотя другим умом знаю, конечно, что не был :(. Заносит. Пардон.
salmitt
Feb. 26th, 2010 11:16 am (UTC)
Ничего удивительного. Было бы странно, если бы был - в те незабвенные советские времена. Впрочем, и сейчас, с приходом к власти выставленного Вами лица, Петров тоже не смог бы стать профессором. Разве что, как и раньше, "починять примус".
anna_brazhkina
Feb. 26th, 2010 07:12 pm (UTC)
Да, теперь, пожалуй, времена не лучше :(
alla_amelina
Feb. 28th, 2010 02:14 pm (UTC)
А в чем-то даже и хуже ((
( 15 comments — Leave a comment )

Latest Month

October 2018
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by chasethestars