?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Ранее:
Часть 3. 1985: "Комсомолец"; Львовский Политех
Часть 2: 1979-1984: жена, дочь и рок-н-ролл
Часть 1. 1959-1979: Сыктывкар, тетя Клава, Князь-Асатуров, армия


Тима в 1986

1986. Учеба во Львове.
В этой части сюжет все еще остается туманным

Ксения Агалли: "Один или два раза он приезжал на экзамены, потом ему это надоело".
Асатуров уверен, что он не сдал даже первой сессии: «Проучился же он не более полугода, это я твердо знаю“.
Но так или иначе, в зимнюю сессию-1986 (конец января - начало февраля) он во Львове был.
Летняя сессия обычно проходила в июне. Так что, возможно, он был во Львове и летом.

Несмотря на краткость обучения, свой авторский стиль Тима позаимствовал именно во львовской художественной среде. Его ранние газетные работы были выполнены еще в традиционном стиле советских графиков:, но постепенно он увлекся коллажем и перешел к львовскому «средневековому сказочному» стилю, в котором, в конце концов, и утвердился, разработав собственную «живую линию» и узнаваемых персонажей «с острыми ножками»








Вот датированный рисунок - 1986

Примерно к тому же времени относится знакомство Тимы с Дмитрием Дибровым, сыгравшем такую важную роль в его жизни в дальнейшем.
Дмитрий Дибров: «Меня познакомили с редакционным художником. Его представили как любимца редакции. В частности, он прославился тем, что, получив на оформление макет очередного номера, в задумчивости изрисовывал его умопомрачительными трицератопсами, известными в средневековой Франции, как дракон Тараска. Номера были, как правило, очень взвешены и выдержаны в духе перестройки, происходившей тогда на местах. Тараски же были все в лишаях. Помню, меня поразило, как мастерски были выписаны простой шариковой ручкой эти самые лишаи».




Тимины Тараски

Художник Авдей Тер-Оганьян, близкий друг Тимы, высоко оценивающий творчество Тимы в целом, критикует его графику: «Это манерная, вычурная графика, выходящая из польских журналов и декадентского яда его львовского художественного образования. Он делал все это автоматически, в огромных количествах и всегда одинаково. Эти рисунки, взятые сами по себе, абсолютно никак не отражают самого Тиму. Это сувениры от него».

Галина Пилипенко невольно подтверждает, что Тима был бы не прочь полностью "автоматизировать" свое письмо : «Как-то Кира Модылевский, директор московского ресторана «Union», где собирается околороковая богема и звезды, извините, эстрады, подарил мне безумно дорогую ручку. Цвета беззащитности и с моторчиком внутри, она умеет вибрировать и делать линии конвульсивными, нервными, судорожными, спиральными… «Уфты - сказал Тимофеев и, схватив ручку, сразу же стал рисовать - я всю жизнь стараюсь, а тут - моторчик».

Скорее всего, именно в 1986 Тима познакомился во Львове с любительницей джаза и фотомоделью Анной Батурой, телевизионщиком Максом Василенко и музыкантами "Братами Гадюкиными" (Сергеем Кузьминским, "Кузей"). Под влиянием всех вышеозначенных серьезно увлекся литературой и музыкой — вместе с Максом начал писать абсурдистскую короткую прозу, а также сочинять песенки, похожие на «Гадюкиных».


Кажется, одно из первых Тиминых изображений, навеянных Анной Батурой.

Посиделов Валерий: Он мог уснуть в драбодан пьяный в мастерской, а утром позвонить и сказать: - Старичок! Я тут повесть написал.
- Когда?
- Ну, ночью, когда вы ушли.
То есть он проспался, написал повесть и это не блеф. Потом он её по пьянке, в Питере подарил Митькам. Когда я сказал, что могу это издать в своём журнале, Тима обрадовался и говорит: - Ты же в Питере часто бываешь, вот и забери её у Вити Тихомирова. - Но они меня не знают – парировал я. – Ну, скажешь, что ты от Тимофея! Вот такая святая простота.

Посиделов имеет в виду совместную книгу Тимы с Максом Василенко "Иже есмь". Именно ее подарил Тихомирову Тима через несколько лет. Но фрагменты оттуда он действительно датирует 1986.



Вот еще один штрих, как мне кажется, относящийся именно с 1986:
Вера Южанская: "Однажды зимой Тима пришел в редакцию в своем длинном "шинелеобразном" пальто и черненькой шапочке с разноцветными бубенцами - этакий шутовской колпак. Очень радостно смеялся, когда все обсуждали новый наряд. Надень такое любой другой, приняли бы в штыки. А Тимке шло..."

Такой "шутовской колпак" стал появляться в его газетных рисунках как раз в 1986. Может, он натурально привез его из Львова? Этот колпак в его рисунках чаще всего носит девушка.

1986. Уход из семьи
После этого Львова начинается медленный распад Тиминой семьи. Из дома Татьяны он, похоже, изгнан. Начались скитания.

Валерий Посиделов: Он чувствовал себя всегда бездомным, бродягой, даже когда был женат. Я уже не помню, кто там кого достал, но семейная жизнь его очень скоро закончилась.

Асатуров: «Сережа жил в соответствии со своим возрастом, интересовали его не только проблемы творчества, философии и самообразования. И девки были, и выпивка была, и наркотики легкие. Правда, я должен сказать, он никогда не принимал радикальных наркотиков, вызывающих тяжелую зависимость. Как бы его ни пытались подсадить на это дело... Эта вся субкультура - наркотики, алкоголь,- были сопутствующий творческому образу жизни неотъемлимый атрибут, средство, а не цель.... Пили много, пили всегда, пили, не особо разбираясь, что мы пили, и многие уходили из жизни поэтому.... Примерно в 86-87-ом Сережа из семьи ушел».

Ирина Хансиварова (газета "Комсомолец"): "Дружно и весело жили художники Алексей Евтушенко, Сергей Тимофеев (Тима), Саша Зубов. В их кабинете царил творческий беспорядок, а в воздухе витали идеи. За что бы они ни брались – все выходило талантливо: рисунки, картины, стихи, рассказы. К концу рабочего дня в редакции нас оставалось только двое – я (из-за авторских материалов и массы писем, поступавших в отдел учащейся молодежи, которым довелось заведовать) и С. Тимофеев. Время от времени Тима заглядывал ко мне с виноватой улыбкой и тихим голосом спрашивал: «Чаю выпьем?». Про себя я чертыхалась – работы валом, времени в обрез, а тут он – с чаем. Я на него рычала, но когда говорила, мол, ладно, от работы кони дохнут, будем пить чай, Тима воодушевлялся, бежал в свой кабинет, возвращался с гитарой, изрядно потрепанной тетрадкой с только что написанными рассказами. Мы пили чай, он пел свои песни, читал рассказы и спрашивал: «Как тебе?» Все, что ни делал Тима, было классно. Тогда, поздними вечерами, за стихами и песнями, я даже не догадывалась, какие трудные у него были времена – ему не то что есть порой было нечего, но и некуда было возвращаться, и он часто ночевал прямо в редакции".

Юрий Иванов: Однажды его жизнь дала очередной крен, и ему стало абсолютно негде жить. Поскольку дело было летом, я предложил ему временный ночлег на крыше своей девятиэтажки, на верхнем этаже которой жил со своей семьей. У меня тогда был ключ от люка на крышу, где я с весны оборудовал весьма примитивный солярий, навесик, пару скамеек и колченогий стол. Обстановка привела Тимофеева в восторг, он переночевал на надувном матрасе в моем старинном спальнике и утром был необыкновенно бодр и свеж. На следующий же вечер он появился с авоськой пивных бутылок, куском здоровенного чебака и надкусанным батоном. Верно, что-то удачно сбыл из своих произведений. «Накрыв» колченогий стол, позвал меня вечерять. Мы пили пиво еще нового тогда пивзавода «Новая заря» (ныне –«Балтика») и смотрели на затихающий и погружающийся в сумерки мегаполис, украшавшийся все новыми гирляндами огней. Тимоха вдруг, что для меня было совершенной неожиданностью, с удивительнейшей осведомленностью увлеченно заговорил об истории мировой архитектуры. От древних пещер до американских небоскребов и московских знаменитых высоток. Оказалось, что он так знает, например, принципы архитектора Карбюзье, словно тот его родной дядя… С того самого вечера Сергей Тимофеев стал для меня совершенно иным человеком“.

В этом году в Ростов переезжают из Ленинграда Сергей Дмитровский, легендарный львовский поэт, и роковая девушка Ольга Эмдина, так же не чуждая искусствам. Тима часто бывает у них (в доме Ольги, на Каяни).

Некоторое время Тима жил и в сквоттированном уже к тому времени Доме Актера.
Евтушенко: «Я хорошо помню, что 1 декабря 86 года, когда родился Серёжка (сын Евтушенко), я прибежал в Дом Актёров, в свою мастерскую, и там был Тима, Кивенко, ещё кто-то, ну мы и начали праздновать».

Михаил Барановский:" У него всегда что-нибудь болело. Я не помню дня, чтобы он не жаловался на почки, ноги, голову, гипоталамус... Он постоянно глотал разные пилюли. - Старик, это потрясающие таблетки. Проходят по организму, как девизия СС, сметая все на своем пути..."

Comments

( 4 comments — Leave a comment )
evtushenko
Oct. 26th, 2010 09:27 am (UTC)
Живую Тимину линию никакой моторчик в ручке не воспроизведет :) И, кстати, она, линия эта была присуща его графике задолго до Львова.
anna_brazhkina
Oct. 26th, 2010 10:00 am (UTC)
Конечно, так и есть. Вообще графика - отдельная песня. И как ее могло быть мало? На то она и графика, чтобы много.
evtushenko
Oct. 26th, 2010 09:28 am (UTC)
оффтоп
С удовольствием прочел Сергея Жадана в твоем переводе. Молодец, отлично перевела!
anna_brazhkina
Oct. 26th, 2010 09:59 am (UTC)
Re: оффтоп
Спасибо, Леш. Я и сама довольна была. Мы с ним на одной языковой волне тогда существовали (я - в основном из-за возраста детей), кайфовала от узнавания :).
( 4 comments — Leave a comment )

Latest Month

October 2018
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by chasethestars