?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry



Это - несколько подредактированное эссе Павла Пономарева и - в продолжении темы написанные Ольгой Эмдиной записки о "звезде" неофициального Ростова второй половины 70-х - поэте и кинокритике Ирине Колесниковой, ближайшей Олиной и Пашиной подруги. Тексты Павла и Ольги дополняют друг друга, и, по желанию авторов, должны читаться вместе.
Эта легендарная девушка, саркастическая интеллектуалка, покончившая самоубийством в 1992, была возлюбленной Александра Брунько, Игоря Бондаревского, Генннадия Жукова и тогдашнего столичного "властителя дум" - выдающегося поэта-метаметафориста Ивана Жданова. И стала женой Алексея Евтушенко. Все они откликались на ее существование в своих стихах. Ольга, среди прочего, делает обзор таких достоверных и гипотетических связей стихов этих авторов и Ирины.
Вообще Ольгины записки - настоящий эксзклюзив: я, во всяком случае, почти ничего из того, что в них прочла, раньше не знала. К тому же Ольга - прекрасный стилист.
И еще - Ольгин текст снабжен редкими фото Ирины, взятыми из архивов Ксении Агалли, спасибо и ей огромное!

Для тогдашнего Ростова особенно важно то, что Ирина Колесникова была "системообразующим" человеком для всей компании "львовян" в Ростове. А появление "львовской" группы, на мой взгляд, сильно и плодотворно изменило культурный ландшафт нашего тогдашнего "подпольного" города.

Еще раз обращаюсь к друзьям сообщества - может быть, у кого-то из вас сохранились стихи Ирины Колесниковой? Или ее фото?



Павел Пономарев
ИРУСЯ (Ира Колесникова)


Ируся, вероятно, не внесла какого-то особого вклада в «другую культуру». Не знаю. Но ее маленькую комнатку с полукруглым окном над аркой старого дома на Московской знала половина ростовской богемы тех лет. Там, я, кажется, познакомился с Володей Ершовым, который любил заглянуть на чаек (мимо вообще было пройти трудно – гостеприимная Ируся с блестящими глазами цвета перезревшей вишни жила на главном перекрестке Ростова). Бывали там Миша Коломенский, Игорь Бондаревский begin_of_the_skype_highlighting     end_of_the_skype_highlighting begin_of_the_skype_highlighting     end_of_the_skype_highlighting begin_of_the_skype_highlighting     end_of_the_skype_highlighting begin_of_the_skype_highlighting     end_of_the_skype_highlighting, Гена Жуков. Да все.
Игореша Бондаревский одно время был влюблен в Ирусю, а дело было то ли накануне ее свадьбы с Лешей, то ли даже после. Несколько раз бывший боксер Леха отстаивал честь молодой. Сделать, это, правда, было легко – кроме упрямства и слов любви у выпившего Игоря аргументов не было. Но пару раз Леша (надо отдать должное его корректности) оставлял Игорю на фейсе знаки недостижимости его притязаний.
Жизнь Ируси, увы… Она получила (заочно) диплом ВГИКа, и это все годы учебы накладывало на ее образ отсвет какой-то запредельной «сталишнай» богемности и заставляло, как мне кажется, тайно кусать губки многих барышень. По крайней мере, вторая жена Евтушенко поступила учиться на режиссера (правда, кажется, не во ВГИК). Оля Эмдина решила переквалифицироваться из журналистов и поступила в аспирантуру ЛГИТМиКа.
Увы, в Ростове киноведы категорически были не нужны. Работая в отделе культуры «Комсомольца», я ставил рецензии Ируси. Жить на эти гонорарчики было невозможно. Знания Ируси пропадали втуне. Да что там знания – жизнь треснула и оказалось, что ваза-то – не прекрасный китайский фарфор, а подделка из гипса. Это, а видимо также развод с Лешей, отъезд Оли Эмдиной в Питер, отъезд в Москву Жукова и Калашникова, потухшая не ко времени любовь Бондаревского, не складывающаяся карьера киноведа – шесть лет два раза в год «жечь» в крутой вгиковской тусовке, чтобы потом работать телефонисткой в каком-то институте… давило на Ирку. Пару раз я бывал у нее дома на Военведе, но компания ее бойфренда… Она была, компания, но другая. Она была (казалась?) никакой. Я чувствовал себя там не в своей тарелке, Ируся тоже это понимала.
Да, мы все всегда выпивали, для многих из нас «борьба с пьянством» была естественной и неотъемлемой частью жизни (для Генки Жукова – способом эвтаназии). Но там, на Военведе, боролись не с пьянством. Там ребята вели полномасштабную войну с окрестными магазинами, сметая с прилавков водку-агдам-портвейн и бросая на это все резервы главнокомандующего, генерала Бахуса, и своих карманов. Насчет Бахуса загнул – уверен, что за это слово в той компании мне бы свернули челюсть как за особо изощренный мат, а сам бог виноделия вскрыл бы себе вены крышкой консервной банки от рыбных тефтелей в томате.
В общем, Ирусе там было неуютно, как мне кажется. К ее попыткам завести разговор о кино или поэзии относились, в лучшем случае, с недоумением. И «терпеливо» слушали минуту-две. Как она попала в эту тусклую компашку, не знаю. Может, любовь, которая, как известно, зла? Ситуацию усугубляло то, что в тот момент она потеряла свою коммунальную «мансарду» на Московской, и переехала к родителям на Западный. Условия жизни, может, и улучшились. «Но что ей до того»? Ирусины родители были отличными, доброжелательными людьми, познакомившимися в детском концлагере и умевшими радоваться ростку помидорной рассады на подоконнике так, что слеза наворачивалась… Однако, не вмешиваясь в жизнь Ируси, не поучая ее, вряд ли они понимали свою дочь. Как-то раз мы даже с Лу (моя жена Лена Ладыченко) героически зашли к Ирусе на Новый год (нашему ребенку было полтора месяца). Героически – и в связи с возрастом сына, и поскольку женам не нравятся такие вот бесшабашные компании, и даже осколки, к тому времени, таких компаний. Но что мог решить этот поход? У нас был маленький Андрюшка, да и Лу не была любительницей хождений по гостям. Впрочем, знать бы…
Видимо, вакуум общения, потеря мотиваций, военведовский тупой беспредел в какой-то момент привели к неизбывной депрессии Ируси.

***
Помню – это было намного (много!) раньше… Ируся, «взбрыкнув» за столом, сказала, что не будет спорить (о Феллини, Тарковском?) с неучами. И, блеснув вишнями своих изумительных глаз, вылетела из мансарды. С бокалом шампанского в руке неслась босиком по Московской, под дождем, заставляя шарахаться в сторону редкие троллейбусы и плющить изумленных одиноких пассажиров носы о стекла. Неучи с криками раскаяния бежали за ней. Знали бы они (мы), куда несется это счастливая юная женщина.

Ростов-Москва, 1979-2010.



Редкий снимок
РЕГИСТРАЦИЯ В ЗАГСЕ ИРУСИ И ЛЕШИ
Слева направо: Павел Пономарев (свидетель со стороны Ируси), невеста - Ируся (Ирина Колесникова), жених- Леша Евтушенко, Оля Эмдина (свидетель со стороны жениха) – расписываются в книге записей актов гражданского состояния... В ЗАГСе нас долго пытались построить по принципу "девочка-девочка, мальчик-мальчик", но какая-то блажь ударила нам в голову – распределить свидетелей именно так. К тому же до этого мы успели перекусить в ресторане «Океан», были веселы и настойчивы и не желали перестраивать свои ряды. Ируся еще при выходе из ресторана что-то станцевала на асфальте, у нее отлетел каблук, Леша кое-как его починил (в мастерскую идти было некогда), Ируся балансировала, как балерина, тем более что в ЗАГС пришла жена ее брата с маленькой племянницей, и упасть, в буквальном смысле, в грязь лицом было нельзя…


Ольга Эмдина.
Записки об Ирине Колесниковой


Раз Павлик написал эссе, мне остается держаться фактов.

1974-1977
Мы познакомились, собственно, еще в университете. Она училась на отделении кибернетики экономического факультета, но никаких связей за пределами аудитории с соучениками не поддерживала, а дружила с нашими: несколько моих соучениц-подружек писали стихи и бывали на литобъединениях. Вроде бы так она и появилась в нашей (филолого-журналистской) компании. Мы были довольно буйные, а она казалась иногда мрачноватой девочкой, но совсем не застенчивой, и в наших молодецких забавах участвовала очень адекватно, с огоньком.
А после защиты диплома оказалось, что мы остались вдвоем – все наши разъехались или повыходили замуж и засели дома с детьми. Собственно, я тоже была замужем и тоже только что родила, но мой муж Дима Филиппов жил во Львове, а я осталась на первое время с родителями, чтобы лишать их дедовских радостей с разумной постепенностью.

1978-1979
Новый год мы встретили вместе, валяясь на диване перед телевизором и тщательно охаивая зрелище. Следующие три месяца до моего отъезда во Львов мы, кажется, вообще не расставались. Гадить на телевизор так и осталось нашим любимым совместным занятием, и когда появилась передача "Школа злословия", мы были потрясены сходством концептов, не говоря уже о том, что тут и там роли распределялись похожим образом: Ируся – побольше, невозмутимая и блистающая очами подобно Толстой, и я – поменьше, ехидная и юркая, как Дуня.

Каких-то особенных личных отношений в то время у нее не было, во всяком случае, ничего, сравнимого по масштабам разрушений с первой любовью. Потому что первая любовь Ирусе отломилась в виде поэта Брунько, тогда еще сравнительно молодого, но уже вполне сложившегося в известный нам образ. Непризнанный, сильно пьющий гений, и домашняя романтическая девочка, настроенная его спасать – ну, вы понимаете. К моменту пика нашей дружбы раны уже затянулись, и они общались по-приятельски, безо всякого надрыва.

За те два года, что я провела во Львове, она познакомилась и подружилась с Жуковым. Стихотворение "Этот август! А ты – августейшая…" на самом деле было посвящено не мне, а ей: к моменту нашего знакомства с Жуковым оно уже существовало, и вообще там все о ней – ее облик и лексика. (В 2004-м, когда я виделась с ним в Москве, Жуков как раз расписывал посвящения к стихам для будущего сборника "Не ходи сюда, мальчик" и принял мою поправку, но в книжке все равно осталось посвящение "Э.", а это неправильно).

Для меня очевидно, что она явственно проступает также в стихотворении "Вечер" из цикла "Четыре имени музыки дня" ("Стою у окон в брызгах повительных…"). Ни на какой виолончели, конечно, она не играла, но мне всегда здесь чудились именно ее колени. И это место: "О чем ты плачешь траурною птицей…" Сам Жуков говорил то да, то нет. В целом получалось, что эти стихи не имеют прямого адресата, но, конечно, напитаны ощущениями времени и места, которые были тогда наполнены ею.

Песенка "Бусина" ни сюжетно, ни биографически с ней не связана, но, как рассказывала мне Ируся в присутствии и согласии Жукова, именно ее рассыпавшиеся бусы стали толчком к стихотворению. Маленькие бусины из нефрита разных оттенков зеленого были потом перенизаны и подарены мне, но нитка продолжала рваться, и неистребимые бусины еще много лет катались по дому.

Осенью 79-го я, с визгом покинув супружеское ложе, вернулась в Ростов, и мы с Ирусей вернулись к привычному режиму сиамских попугаев-неразлучников. Очень много чего надо было обсудить.

1980-1981
Страшно вспомнить, какими темными и ледяными были ростовские зимы тех лет, как рано они начинались, и как не было им конца. Она жила в центре, на Московской, я – на Рабочей площади, в начале Западного, тогда это было очень далеко, а зимой расстояние удваивалось. При этом ни у меня, ни у нее не было дома телефонов. Между нашими сумрачными башнями курсировали скальды, барды, акыны, бахши, рапсоды, миннезингеры, а также рунопевцы, лирники и труверы, и переносили туда-сюда новости, журналы "Искусство кино", записочки с буриме и провиант: чай, кофе, сигареты и варенье, – необходимый для прокорма самих же этих гистрионов. И, разумеется новые стихи и песни.

Свои же стихи Ируся не то, чтобы не любила. Она принимала их как естественную функцию своего организма, но у нее был очень высокий ценз, с которым она относилась и к чужим стихам, но в первую очередь – к своим. Свое она читала редко. Наверное, читала в ЛИТО. Мне идея участия во всяких такого рода объединениях была чуждой, но теперь я понимаю, что как-то же надо было находить своих. А потом уже можно было перемещаться в сторону мастерских и других естественных сред, например, к Ирусе. Я же через нее оказалась сразу внутри, минуя предварительный этап.

Я запомнила начало одного ее стихотворения "Любовь моя, пагуба – небо…" и несколько строчек из другого. Оно называлось "К друзьям", и там были слова "…друзья, помогите, понеже / Я запуталась, – где же / (………) все-таки я?/ Та ли я, что в постели, под лампой, / Ревматизмы закутав в пушистую шаль, /Развлекается плотски с насмешником Кантом..."

Друзья в лице Бондаревского моментально откликнулись.

/Эпиграф был из Фейербаха, но процитировать не могу.
Что-то о несубъективном характере имманентной чувственности/

Не смотрите, что девочка с розовым бантом,
Ведь она развлекалась с насмешником Кантом!
К ней не раз заходил сам язвительный Гегель –
Перебил всю посуду, испортил всю мебель.
Гердер, Шеллинг, Гольбах, вечно пьяные в стельку,
Как придут, так и падают, черти, в постельку!

Лишь один Фейербах с ней играть не желает –
Завалился под койку, лежит, созерцает:
Он берет эту чувственность не субъективно,
И вообще он какой-то весь скользкий, противный.

Строчки "какой-то весь скользкий, противный" стали потом у нас универсальным мемом. Многообразие действительности за пределами наших башен легко укладывалось в эти рамки.

Тем временем Ирусин старинный друг Коля Сажнев, автор бессмертного шлягера "Так выпьем же, так выпьем же за братьев Монгольфье", поступил в Москве на драматургическое отделение и был чертовски убедителен, разъясняя, что Ирусе нужно сделать то же самое: дело, в конце концов, не в приобретении непрактичной профессии, а в том, что из этой дыры надо – хотя бы иногда, хотя бы на сессию – вырываться. Ведь если постоянно прихлебывать из бутылочки с надписью "яд", недолго почувствовать легкое недомогание.
Поскольку единственным журналом тех времен, который читался без отвращения, было "Искусство кино", ВГиК стал естественным выбором. Ируся поехала и поступила на киноведение, потому что умница.

Конечно, она приезжала из Москвы оживленная и полная новостей. После второй, кажется, сессии получила письмо от поэта Ивана Жданова, метаметафориста, с новыми стихами "Расстояние между тобой и мной – это и есть ты", а вскоре он приехал и сам. Очень хороший: огромный, спокойный, взрослый. И, как мальчик из семьи Буэндиа, помеченный тенью небывалого одиночества.

Спустя много лет я ее спросила – как это вышло, что они расстались, ведь это могла бы быть совсем другая жизнь? Она удивленно ответила: "Но я же в Лешу влюбилась".

Мой львовский муж Дима Филиппов был художником в театре Озерова. Театр заслуживает отдельного описания, но здесь я ограничусь сообщением, что это был единственный действующий рассадник современного искусства в древнем, прекрасном, но совершенно зашуганном "совьетами" городе. И все осмысленные люди так или иначе околачивались в этом театре. Среди них – группа студентов-архитекторов, которые были в нем и актерами, и художниками, и декораторами, в общем, "рабочими сцены и просцениума". Они часто бывали у нас в доме, и их дружба очень украсила мне то, не слишком веселое время. Вскоре после моего отъезда в Ростов наведались Гошка Буренин и Столяров, а Леша Евтушенко взял и прямолинейно сюда распределился. Вот так и вышло, что в начале ноября 1980 я осталась дома накрывать поляну, а Ирусю с Бондаревским попросила встретить Лешу в аэропорту. Никто из них никогда не встречался друг с другом, но своих мы узнаем легко. Ируся рассказывала, что ее первое зрительное впечатление опередила мысль: "За него я выйду замуж". Так и случилось – в апреле 1981-го, репортаж см. выше у Павлика.

В послесвадебное путешествие во Львов они поехали нескоро: судя по отросшим Ирусиным волосам, где-то через год.

1982-1986
В эти годы в направлениях Львов-Ростов и обратно началось оживленное движение.
В результате в конце 82-го я уехала, что характерно, в Ленинград. (Пока Ируся училась, ее сессии были отдельным хэппеннингом: не будет же человек писать около двадцати положенных за семестр работ в последний момент в одно рыло? Историю партии и философию обеспечивал, в силу полученного образования, Бондаревский. Он писал очень хорошие рефераты прекрасным, почти чертежным почерком. Просто сердце разрывалось переписывать такую красоту, но гад аккуратно разбрасывал по тексту матюки – то произвольно, то вплетая их в цитаты из марксистско-ленинских классиков. Сажнев отвечал за литературу, а за мной был текущий кинопроцесс, поэтому, рассудив, что в институте я уже, в сущности, выучилась, документы подала прямо в аспирантуру).

Время, пока меня не было, описано у Павлика.

У Ируси с Лешей все разладилось.

К этому времени, очевидно, относятся Лешины стихи:

"И женщина, в платье, измятом, как воздух, /…/ бросала мне вслед оскорбленья и звезды".

И еще:

Ночь кончится, как только хлопнет дверь.
Тот, кто уйдет, не верит даже птицам.
Купи кота — хороший мягкий зверь,
Живое рядом — сразу лучше спится.
Усталым трудно боль преодолеть,
Тем более рассчитывать на отдых.
Рассвет хлестнул по окнам, словно плеть,
И день пришел. Пришел и не уходит.

Леша женился на Милке, у Ируси появился Олег, человек с Военведа нордической наружности, издалека похожий на молодого Янковского. О нем написал Павлик – так, как он его увидел. Но я вот что скажу. Многие из нас – Ируся, я, и Леша, и Гоша, и Столяр –были дети военных. У мальчишек другой импринтинг, но в нас, девочек, скрип ремней и шершавость шинели встроены так глубоко и фатально, что даже тень, скользящая во втором поколении, разные унаследованные пустяки – бритье по утрам, особенности осанки, готовность (истинная и обманчивая) взять на себя ответственность за "вверенное подразделение", мужской кодекс разной степени запущенности, да просто способность к принятию решений, пусть даже идиотских – это яд, плывущий в крови, заставляющий принять набор привычек и догм за надежность, и почувствовать себя защищенной.

1987-1992
Я вернулась, но мы уже не были прежними.
Олег ревновал Ирусю ко мне и к прошлому. У меня тоже все было сложно. Страна грузно ворочалась в обломках. Ируся, не оставляя Олега, завела новую капризную любовь – спаниэля Уркуса. Собираясь в командировку, она готовила меня к миссии:
– Спать он будет на твоей подушке.
– Вот еще. Я его спихну.
– Спихни. Хоть сто раз. Просто имей в виду, что спать он будет на твоей подушке.

Я по минутам знаю все, что произошло в тот день. Как это все совпало – мама, Олег, чертов спаниэль. Это был просто плохой день, просто несчастный случай. Еще ночь, еще день – и все бы обошлось. Если бы я была рядом, или, еще лучше – Павлик, как он был рядом – ночь и еще один день – и спас ее осенью восьмидесятого. Но мы были далеко, в трубке выли длинные гудки, а в телевизоре гремел шабаш, развевались перья и юбки – это была ночь на третье января – и пел Моисеев в тяжелом макияже.
Я спросила: "Почему, как ты думаешь, единственным устойчивым результатом перелома времен стал вот этот вот макабр?" – и в тот же момент поняла, что больше мне никто не ответит. Никогда.

***
1980
Я тоже не хочу заканчивать на этом месте. Я хочу вспомнить, как одним бесконечным летом я торчала с родителями и маленьким Пашкой в Гантиади и дулась на Ирусю и Павлика, которые могли бы приехать или хотя бы написать, чтобы я тут не рехнулась от жары и скуки.
Родители выглядели очень озабоченными и явно хотели бы меня подготовить к непростому известию. Но я выхватила телеграмму из папиных рук, прочла: "БЕШЕНО БЕЗУМНО ПАХНЕТ РОЗАМИ И ШАМПАНСКИМ А ВСЕГО-ТО ПРОШЕЛ ДОЖДЬ ТВОИ НАВЕКИ МЫ" – и явственно просветлела. Папа озадаченно спросил:
– Разве тут не сказано, что твоя подруга и твой молодой человек теперь, ну, вместе?
Я даже на него не обиделась. Потому что в телеграмме ясно говорилось, что, скучая обо мне, они сгоняли за розами и шампанским, горестно и красиво наклюкались, а тут грянул ливень, они выперлись под дождь, наверняка прямо с бокалами, и естественно решили, раз уж они все равно мокрые, заскочить на почтамт и отстучать мне телеграмму о том, что мы всегда будем молодыми, пьяными и прекрасными, и всегда будем любить друг друга.

Ростов – Иерусалим, 1974-2010


Ируся Колесникова, первая половина 1980-х


С мужем Лешей Евтушенко. Первая половина 1980-х


Во Львове, в квартире у Гоши Буренина на ул. Маяковской. Слева направо: Ируся, Марик Коган (известный благодаря записи из паспорта его собаки как "Коган, сука пегая"), Леша, Гоша, Дина (преходящая жена Гамбурга), Гамбург. Фотографии – из архива Ксении Агалли

Comments

( 43 comments — Leave a comment )
fizik10
Jul. 12th, 2010 06:06 am (UTC)
Оля, почему ты не рассказала о её смерти? Умолчания якобы из деликатности сильно опустошают биографию человека в таких случаях.

Анечка, предлагаю в рамках нашего сообщества открыть рубрику "Как они умерли" и попытаться рассказывать о смертях героев неофициальной культуры без ханжества, ведь именно в таком формате эти люди и жили.
yolike
Jul. 12th, 2010 12:00 pm (UTC)
Гета, потому что я всегда пишу что хочу, и как хочу, не сообразуясь с критериями текущего (все равно - левого или правого) худсовета.
fizik10
Jul. 12th, 2010 01:29 pm (UTC)
Я не член худсовета. Я частный человек, излагающий своё частное мнение. Тебя оно ни к чему не обязывает.
(no subject) - yolike - Jul. 12th, 2010 02:02 pm (UTC) - Expand
(no subject) - anna_brazhkina - Jul. 12th, 2010 02:04 pm (UTC) - Expand
(no subject) - yolike - Jul. 12th, 2010 04:41 pm (UTC) - Expand
(no subject) - anna_brazhkina - Jul. 12th, 2010 04:52 pm (UTC) - Expand
(no subject) - yolike - Jul. 12th, 2010 05:00 pm (UTC) - Expand
(no subject) - anna_brazhkina - Jul. 12th, 2010 05:01 pm (UTC) - Expand
(no subject) - yolike - Jul. 12th, 2010 05:08 pm (UTC) - Expand
(no subject) - anna_brazhkina - Jul. 12th, 2010 05:36 pm (UTC) - Expand
(no subject) - n_strokova - Jul. 13th, 2010 02:53 pm (UTC) - Expand
(no subject) - yolike - Jul. 13th, 2010 04:30 pm (UTC) - Expand
(no subject) - n_strokova - Jul. 13th, 2010 05:18 pm (UTC) - Expand
(no subject) - yolike - Jul. 13th, 2010 05:37 pm (UTC) - Expand
(no subject) - n_strokova - Jul. 13th, 2010 06:28 pm (UTC) - Expand
(no subject) - yolike - Jul. 13th, 2010 06:36 pm (UTC) - Expand
(no subject) - anna_brazhkina - Jul. 13th, 2010 05:29 pm (UTC) - Expand
(no subject) - yolike - Jul. 13th, 2010 05:47 pm (UTC) - Expand
(no subject) - anna_brazhkina - Jul. 13th, 2010 06:02 pm (UTC) - Expand
(no subject) - yolike - Jul. 13th, 2010 06:32 pm (UTC) - Expand
tschausy
Jul. 12th, 2010 07:28 am (UTC)
Когда мы с Кочетковым и Молчановым были впервые в Ростове в 84-м, кажется, году, - мы одну ночь у нее ночевали. Она нас из Танаиса к себе увезла. Выпили одеколон "Ожон", на котором было написано - "Для вас и, может быть, немного для него".
Кочетков до сих пор фразу забыть не может.

А вообще - чувствовался в ней трагизм, беспричинный.
Мы все молодые еще были.
anna_brazhkina
Jul. 12th, 2010 02:09 pm (UTC)
Могу свидетельствовать, что Жуков очень серьезно к Ирке относился, говорил, что "на таких женщинах хотят жениться" - видимо, чтобы поставить пределы их свободе, видимо, трагической, да :). Вообще "трагизм" - редкое качество и дико привлекательное.
yolike
Jul. 12th, 2010 05:04 pm (UTC)
Я бы такой одеколон сохранила на почетном месте в библиотеке, потому что он есть поэма. Так у нас хранился флакон из-под крема, на котором отчетливо было написано "для бля бритья".

Что до трагизма - вообще-то мы ржали, не переставая.
(no subject) - tschausy - Jul. 12th, 2010 05:41 pm (UTC) - Expand
(no subject) - evtushenko - Jul. 15th, 2010 04:09 pm (UTC) - Expand
(no subject) - evtushenko - Jul. 15th, 2010 04:11 pm (UTC) - Expand
mr_slimper
Jul. 13th, 2010 06:54 am (UTC)
Очень интересная история...
Я с Лёшей и Людой знаком где-то с 1991 года, но о его предыдущей семейной жизни до сих пор был не в курсе. Наверное, Лёше было тяжело вспоминать о том времени, вот и не рассказывал.
evtushenko
Jul. 15th, 2010 04:09 pm (UTC)
Ну, Миш, жизнь длинная, всего не расскажешь...
evtushenko
Jul. 15th, 2010 04:08 pm (UTC)
Спасибо, Оленька, очень хорошо и правильно все написала, мне и добавить нечего. Точнее, есть что добавить, но не буду - уж больно оно личное.
yolike
Jul. 15th, 2010 04:16 pm (UTC)
Добавь, может быть, стихов? Про "женщину в платье...", а то у меня только кусочек. Или, если не хочешь, просто мне пришли. Я пыталась найти у тебя в жж, но ты же запретил поиск по журналу. Ты знав?
(no subject) - evtushenko - Jul. 15th, 2010 04:20 pm (UTC) - Expand
(no subject) - yolike - Jul. 15th, 2010 04:25 pm (UTC) - Expand
(no subject) - evtushenko - Jul. 15th, 2010 05:44 pm (UTC) - Expand
(no subject) - yolike - Jul. 15th, 2010 05:55 pm (UTC) - Expand
(no subject) - evtushenko - Jul. 15th, 2010 06:27 pm (UTC) - Expand
kasya
Jul. 17th, 2010 09:06 am (UTC)
Ируся

Три части и бонус (Жданов).
1

Чувство совершенного и долгожданного счастья – вот что я ощутила в тот же момент, как переступила впервые порог Ирусиной комнаты на Московской. Это был второй мой приезд в Ростов – Гошка, на правах старинного друга и завсегдатая, уже привозил меня в феврале, но тогда мы до Ируси не добрались – застряли на Рабочей площади. А тут наступило лето (кажется, это было то же самое лето, тот же самый год – 1980; ну, или следующий) И тогда мы уже дошли и пришли.

Так вот – в этом месте мне сразу же захотелось остаться. Желательно навсегда, но кто ж позволит? Ну ладно, хоть ненадолго, но только одной и самой, без всех. Любя указанных всех самозабвенно, я, тем, не менее, сообщила о своем желании немедленно (ну ладно, побыстрее) от них избавиться на пару часов. И обяснила, почему.

Я любила этих всех не зря. Они все поняли и ушли гулеванить без меня, а я с облегчением опустилась на пол и все время, бывшее в моем распоряжении, читала – уже не помню что. Только вначале поозиралась как следует, обживаясь.

Комната была низкая, и существование на уровне пола, на подушках и татами (они там были? или нет? может, такие коврики были домотканные?) было совершенно естественным; колени подворачивались сами. Я даже не помню, была ли в той камнате обычная кровать или все же низкая, как требовалось. Об этой комнате мне потом рассказали, что в раньшие, лучшие времена там хранились дрова на весь дом (а окно? интересно, зачем дровам окно? полукруглое, от пола? Не верю, что его прорубили позже, не те позже настали времена, чтобы прорубать окна такой формы и в таком месте – да и любые другие, впрочем).

Остальное помню смазанно – книги, книги, мы все умудрялись откуда-то наскрести уйму книг. Жаркий летний день за круглым окном, тишина, соляные столбы пыли в солнечных заоконных лучах. Я в ирусином зеленом платье фасона «мешок» - почему переодели? Жарко было после дождливого Львова в брезентовых штанах? Не помню.

Потом все вернулись. Да, Лешка уже был тут, они уже с Ирусей поженились. Значит, получается, 1981?
anna_brazhkina
Jul. 17th, 2010 02:20 pm (UTC)
Re: Ируся
Кася, дорогая, не останавливайся! В смысле - продолжай! :).

Сооружаю для тебя утопический набросок "Как бы мы встретились в Праге". Думала напишу быстро, сюрпризом. Но что-то писание это до неприличия затянулось, поэтому аннонсирую.
yolike
Jul. 17th, 2010 05:17 pm (UTC)
Re: Ируся
Подушки на полу, конечно были, но по-моему, ковер был нормальный, в смысле, не домотканый. И диван - конечно, низкий.
Re: Ируся - kasya - Jul. 17th, 2010 05:22 pm (UTC) - Expand
Re: Ируся - yolike - Jul. 17th, 2010 05:31 pm (UTC) - Expand
kasya
Jul. 19th, 2010 03:36 pm (UTC)
Часть 2 - Раки
Когда я хорошенько отлежалась в Ирусиной комнате и насмотрелась в круглое окно, мы с Гошей уехали на море автостопом, а когда через неделю вернулись - тем же способом, посредством тех же красных КАМАЗов - то уже была дикая гроза, поздний вечер, гром и молнии и полное отсутствие каких бы то ни было хозяев на Московской.

Ну, мы - чуть не написала "перезимовали" - пересидели ночь, уткнувшись в родимый порожек, а утром допросили с пристрастием соседей - и они раскололись и дали наводку на дачу.

Автобус довез до указанной делянки, и там, на подступах к имению, в каком-то из рядов виноградника, обещавшего сократить нам путь, мы и уткнулись в Ирусю и Лешку, как будто так и надо. У нах с собой были раки, а также тайнознание касательно того, где дают еще.

Как мы их варили и ели, и где, и чем закусывали - я не помню. Потому что сразу заговорили все вместе, потом, полагаю, выпили портвейну, потом зачитали стихи.

Ируся произносила, немного растягивая некоторые слова (выбор их был вполне бессистемным и алгоритмизации не поддавался): "Алеша, это плохой хороший стих" - или: "Алеша, а это хороший плохой стих".

Это была собственная Ирусина классификация, и она удивительно точно передавала и суть оглашенного опуса, и Ирусину собственно оценку. Все становилось понятно и уточнений не требовало.

Лешка читал свое, и все вместе читали все подряд - кто чего успел полюбить за время разлуки.

--Пока я это писала, мне целых три раза показалось, что стоит вот только захотеть, вот только немного напрячься - ну там зажмуриться или присесть или помотать головой - и мы снова будет там стоять, как ни в чем ни бывало - а кругом виноград рядами, солнце, пар от земли (гроза же была!), на земле - наши дорожные сумки (настоящие парашютные, из брезента, дед Мороз подарил), раки в пакете еще совсем живые, скрежещут клешнями.--
kasya
Jul. 19th, 2010 05:27 pm (UTC)
Часть 3 - Пуля
--Нет, ну в начале, само собой, львовская фракция собрамшихся (мы с Гошей) слегка ревновали своего кента Лешу, что взял ростовскую. Но недолго. Все равно уже уехал, практически отрезанный ломоть. Мы утешились и стали наносить визиты один за другим.

А времена были, кто не знает или не помнит, самые смешные: да, по городу порой было не доехать и не дозвониться, но зато самолетные билеты стоили дешевле грязи. И вот зима, темь, ужас, глад, мор, пулю расписать не с кем. В Ростов?

В Ростов.

Подумать только! Вот представьте себе: приземляется самолет, и никто не щелкает голодным мобильником, не оповещает изнемогших от нетерпения родственников, не сверяется с курсом акций. Все нишкнут, шуршат лаптями и котомками, сопят, толкаются, оскаливаются, прут на выход. И мы тож. Молча и хитро. Предварительно пренебрежа (пренебрегши?) - похерив, короче, и телеграф в том числе. Игра в татарина называется.

Эффект был. Эффект произошел и состоялся. И потряс всех по ту и эту сторону порога. Мы тут же сели писать пулю, поклявшись, что не встанем, пока не треснем.

Зимой Ирусина комната была совсем другой - как пещера и корабль, как дупло и нутро, как однокамерный наутилус. А мы - как цари внутри горы. Ируся, вистуя, говорила: "Лягемте у койку и зауважаемте друг друга". Карты открывались, играющий получал в гору. Или не получал.

Ируся рассказывала про учебу в Москве. Что там во время сессии только кофе и шоколад, тоннами. Для усиленной мозговой деятельности.

Какие глупости удерживает память. Ни тебе историй Про Великих, ни тебе кинобесед Об Умном. Кофе и шоколад. И билет на самолет за 30 рублей.

А спросите, сколько буханка хлеба стоила или там даже пачка сигарет - не скажу. Не говоря уж о плитке шоколада.
( 43 comments — Leave a comment )

Latest Month

October 2019
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by chasethestars