October 21st, 2009

annabrazhkina

Бойцы вспоминают минувшие дни

Дима Коваленко прислал несколько фрагментов своих танаисских бесед с Жуковым и Ершовым. Повесила на YouTube.



Гена Жуков вспоминает о Сереже Тимофееве в Крыму



Володя Ершов рассказывает о том, как он ловко подстроил участие Александра Брунько в съемках фильма о Танаисе



Ершов рассказывает, как в 1970-х Авдей Тер-Оганьян ходил по городу с зонтиком с велосипедным звонком.
annabrazhkina

1991: Танаисский концерт Сергея Тимофеева

Дима Коваленко довольно давно прислал мне оцифрованные песенки Тимофея, записанные им в Танаисе 1 июня 1991. Но вот только сейчас удосужилась их выложить куда надо. Некоторые из них больше нигде, кроме как в Танаисе, никем не записывались.

Об этой записи тут уже был помещен отличный димин мемуар.
Вот фрагментик из него: "...Мы пересеклись с Тимой в Танаисе в дни Пушкинских Праздников. Точнее за неделю до них. Ростовские киношники снимали фильм о «Заозерной Школе». Понаехало друзей-приятелей и все разгуливали в белых простынях, типа древние греки. Ночью нас усадили у костра, разложили бутафорские закуски и начали снимать. Съемки продолжались долго и нетерпеливый Тимофей громко осведомлялся скоро ли начнется «свальный грех». Потом было выпито много пузырьков боярышниковой настойки. А поутру замерзший Тима выбрался из палатки и громко просипел на весь Танаис : «Эй , кто – нибудь ! Дайте ЧТО-НИБУДЬ!» Ответом ему была тишина.
Постепенно народ реанимировался и выползал на поляну. Веселье набирало обороты. Вот тут-то я и подкатился к Тиме с просьбой напеть на магнитофон несколько песен. Он очень серьезно отнесся к записи, пел от души . Подсел Олег Штавдакер со своей гитарой и пошли всякие запилы. Завыла диким голосом Наташа Строкова. Кто-то колошматил по бонгам. Кажется – Кука. Сам Тимофей наслаждался импровизацией друзей. А какая-то пьяненькая девчоночка отбивала бешеный степ по фанерному листу босыми пятками. Так всё и записалось, так и осталось в Истории.
Вообще Тима воспринимался, как очень душевный , очень добрый человек , охотно откликающийся на просьбы других.
Вот и мне не отказал. Спасибо ему!
Разгуливал Тимофей по Танаису почему-то в стариковских войлочных ботиках на босу ногу. А может у него других и не было. Но выглядело все это интригующе. По- «андеграундовски»!

А вот и сама запись:



Ты прогнала меня

Подкатом - еще много Тиминых песенок из Танаиса.

Collapse )
annabrazhkina

1993: Игорь Бондаревский. Памяти С.Тимофеева

В конечном счете, что же мы имеем?
Что мы имеем, чего нет у них,
но отобрать у нас они не могут?
Ведь мы имеем что-то, слава Богу,
такое, что и двери мастерских
почти что никогда не запираем?

Входите, гости -- воры и бандиты!
Смотрите смело, что же мы имеем:
немного старой мебели, покрытой
царапинами, красками и клеем,
подрамники, мольберт, рулон холста,
да грубый стол, похожий на верстак,
да под столом мешок с бумажным сором.

Глядите: вот магические вещи,
которые вам в руки не дадутся,
а если взять, то долго не сберечь.
Нет, не украсть, не выпросить.
Лишь сжечь. Сжечь -- это да.
Но не об этом речь.

А речь о том, что здесь они топтались,
презрительно кривились, но пытались
потрогать хоть линейку, хоть резинку,
хоть выпросить стакан спитого чая,
смущались, взгляд хозяина встречая,
и пялились на пошлую картинку,
прикнопленную к ржавой штукатурке, --
как раз для них: порадуйтесь, придурки.

Конечно, знал хозяин что по чем.
И было самому ему неловко,
что на столе любая мелочевка,
которая ему принадлежала,
завистливых придурков поражала.

И вывалясь во мрак ночной, как стадо,
брели они, вздыхая по пути,
что кажется художник -- не ахти,
но мастерская у него -- что надо!

1993
annabrazhkina

Галина Пилипенко. Памяти Сережи Тимофеева

Говорят, что умершие в праздник Святой Троицы становятся святыми. Сережке совсем необязательно было умирать. Не потому, что он и так был свят, нет, это слишком пафосно звучит. Святые, мне кажется, не пьют вино, не любят барышень, не торчат, не рисуют картин и не делают рок-н-ролл.

Сережка был, скорее, светлым человеком и легким. Как черные линии-чёрточки-пятнышки его рисунков, которые он разбрызгивал-раздрызгивал, испещряя лист. Недавно Кира Модылевский, директор московского ресторана «Union», где собирается околороковая богема и звезды, извините, эстрады, подарил мне безумно дорогую ручку. Цвета беззащитности и с моторчиком внутри, она умеет вибрировать и делать линии конвульсивными, нервными, судорожными, спиральными — какими угодно… «Уфты — сказал Тимофеев и, схватив ручку, сразу же стал рисовать — я всю жизнь стараюсь, а тут -моторчик». Ручка, косившая под технику Тимофеева, выдавала зеленый цвет.

Collapse )
annabrazhkina

Игорь Ваганов. Интервью с Кириллом Серебренниковым о Сергее Тимофееве

Комментарии Кирилла Серебренникова к его ранней ленте «Шиги-Джиги, или все будет хорошо», взятые у него в середине июня 2006 в Ростове. При поддержке Кирилла и с его личного согласия, лента, снятая им в 1993 году во время работы на телерадиокомпании «Дон-ТР», была представлена в рамках программы фестиваля [другие]Чужие! в память о «золотых временах» ростовской субкультуры, в память о Сереже Тимофееве и недавно ушедшем из жизни его друге художнике Коле Константинове.

- Возвращаясь к теме героев-анти-героев: что связывает тебя на сегодня с твоей ранней работой «Шиги-Джиги»?

- Ты знаешь, я не очень люблю всю эту ретрофилию, честно говоря, не поклонник всех воспоминаний. «Шиги-Джиги» - такая мемориальная передача, за которую и сейчас не стыдно. С массой приятных моментов, которые идут, прежде всего, от музыки Сергея Тимофеева и его магнетической личности, которая сегодня кажется такой вполне ренессансной. Весь этот ренессанс и обаяние личности, как мне кажется, как раз и проходят через всю эту передачу, которая, разумеется, не совершенна. Хорошо, что мы ее сделали… Потому что для меня он был абсолютом Творца, свободного художника. Мне кажется, это была искренняя работа.

Collapse )
annabrazhkina

Кирилл Серебренников. Шиги-Джиги, или коллаж-портрет Сергея Тимофеева

Я не помню как мы с ним познакомились. Не могу сказать, что были близкими друзьями. Сергей был бесшабашным, богемным человеком. Нон-стоп. Пьянки, оргии до утра. А я, мальчик из интеллигентной семьи, этого не любил. Он звонил мне в три часа ночи, просил занять денег. Я на него сердился, бросал трубку. Вообще, он и сам страдал от этого, но у него было довольно тяжелое материальное и семейное положение. Бесшабашность была вынужденной. Он как раз стремился к спокойному быту, что ничуть не отрицало его безумного творчества. Мы часто общались, придумали сценарий для фильма. Причем он пулей написал свой, я свой. Тимофеевский назывался "Отдай мне голову, Хосе". Мой приблизительно так же, но мне казалось, что мой лучше. Но звезда был он, и его сценарий опубликовали первым. Потом была акция "Ночи Клеопатры", но я повел себя как "суперстар" и отказался участвовать, отчасти потому, что помещение было совсем к этому не приспособлено. Потом решили снимать видеоклип, и он мне принес раскадровку. Но я был непреклонен: "Вот тут ты, дорогой, не лезь". Клип назывался "Резиновые ноги". В проекте "Персона" я снял три программы, и Тимофеев был героем одной из них. Он придумал, чтобы Вика, его жена, бегала по городу в подвенечном платье. Эти кадры потом вошли в "Шиги-Джиги".

Collapse )
annabrazhkina

Дмитрий Дибров. Сережа

Глава из книги "Раб лампы"

Девяносто второй год.

Еще года не прошло с тех пор, как дождливыми ночами горели костры напротив Белого дома.
К кострам можно было подойти всякому, кто мог спеть хоть строчку из «Битлз». Большевики были неотличимы от нас, но они не знали «Битлз». Вот и пропуск.
Костры горели в ожидании танков.
Предполагалось, что агонизирующий большевизм в любую секунду мог попытаться продлить жизнь при помощи механического сердца Таманской дивизии. И тогда все эти битломаны с лицами Окуджавы легли бы под гусеницы вокруг Белого дома, где в обнимку с автоматом дремал Растропович.
Они были вполне к тому готовы.

Collapse )